Андрей Громыко. Дипломат номер один

Василий Георгиевич был грубоватым человеком. В МИД его называли «Василий Темный», в выборе слов и выражений не стеснялся. Этим он и подходил министру. Более надежного хранителя спокойствия у дверей, ведущих в министерский кабинет, сыскать было трудно. Бестактные поучения Макаров излагал мне, понятно, не от своего имени.

Желание оттеснить председателя Совета министров СССР от внешнеполитических дел, отодвинуть его на обочину большой политики секрета не составляло… Ну а коли так, то не нужна и должность помощника председателя Совета министров СССР по внешнеполитическим вопросам. Постановлением Инстанции ее ликвидировали.

Член политбюро и председатель Совета министров СССР Косыгин ничего не мог поделать… Борис Пядышев на всю жизнь запомнил последний день работы помощником главы правительства – 29 августа 1975 года. Алексей Николаевич попрощался с ним:

– Очень жаль, что так получилось. У нас как будто бы хорошо пошла работа. Но вы не расстраивайтесь. У всякого такое может быть, у некоторых бывает хуже…

Пядышев:

В правящей верхушке, в Политбюро, нужно было держаться не сказать чтобы по принципам «стаи», но солидарно. В этом смысле Громыко являлся искусным политиком. Когда Подгорный, председатель Президиума Верховного Совета СССР, обнаружил интерес к большой внешней политике (особенно в 1971–1972 годы, в период визита президента США Р. Никсона в Москву), им была запущена целая система больших и малых ходов, чтобы отвадить его от «прогулок» по этому заповедному брежневскому полю. Министр иностранных дел играл здесь центральную роль.

Сложнее было с премьером А.Н. Косыгиным, человеком независимым и на голову превосходящим середняцкое по талантам Политбюро. По опыту своей работы помощником премьера по международным делам знаю, как из секретариата Громыко (конечно, по гласным или негласным указаниям шефа) поддавливали, чтобы ограничить участие Алексея Николаевича во внешнеполитических делах.

В конце концов в аппарате председателя Совета министров СССР ликвидировали должность помощника по вопросам внешней политики, а самого председателя практически отодвинули от этой сферы.

Дипломаты и разведчики

Леонид Ильич Брежнев ценил министра иностранных дел, доверял ему и прислушивался к мнению Андрея Андреевича. Впрочем, пока Леонид Ильич был здоров, он мог действовать и самостоятельно, иногда преспокойно обходился без министра.

Эгон Бар, один из ближайших сотрудников канцлера ФРГ Вилли Брандта, вспоминал: когда в 1971 году Брежнев пригласил Брандта в Крым, «это было сделано сравнительно элегантно, чтобы исключить участие Громыко в переговорах… Министру это не могло быть приятно. Впрочем, ему наверняка приходилось переносить удары и посильнее».

Дипломат Андреас Майер-Ландрут, который со временем станет послом ФРГ в Москве, вспоминал, как 16 сентября 1971 года Вилли Брандт прилетел в Симферополь: