Андрей Громыко. Дипломат номер один

24 октября американская военная разведка доложила: семь советских военно-воздушных дивизий приведены в состояние повышенной боевой готовности. Активизировалась 5-я оперативная эскадра советского флота, находившаяся в Средиземном море. Американцев тревожило наличие в составе советской эскадры десантных кораблей с морскими пехотинцами.

События развивались стремительно. Напряжение росло. Соединенные Штаты и Советский Союз следили уже не за ходом боев на Ближнем Востоке, а за действиями друг друга. В ночь на 25 октября в Вашингтоне не спали. В полночь министра обороны Джеймса Шлесинджера и председателя Комитета начальников штабов адмирала Томаса Мурера вызвали в Белый дом. На совещании также присутствовали: государственный секретарь Генри Киссинджер, глава президентской администрации Александр Хейг, директор ЦРУ Уильям Колби.

Американское руководство демонстрировало готовность противостоять советским войскам, если они вмешаются в войну на Ближнем Востоке. В ноль часов двадцать пять минут приняли решение поднять уровень боевой готовности вооруженных сил Соединенных Штатов по всему миру.

Впервые после 1962 года президент США объявил тревогу в вооруженных силах самого высокого уровня. Это означало подготовку ракет с ядерными боеголовками к пуску. Бомбардировщики Б-52 с ядерным грузом на борту дозаправлялись в воздухе, чтобы в любую минут взять курс к советским границам. Это было немедленно зафиксировано советской радиоэлектронной разведкой и доложено руководству страны. Подобная мера всегда рассматривается как первый шаг к началу боевых действий. Ответ следует автоматически.

Утром 25 октября в Москву поступил ответ американского президента на грозное послание Брежнева. «Мы должны рассматривать Ваше заявление об односторонних действиях, – говорилось в послании Ричарда Никсона, – как вызывающее серьезнейшую озабоченность и могущее вызвать непредсказуемые последствия…»

Посол СССР в США А.Ф. Добрынин, помощник президента США Г. Киссинджер, первый заместитель министра иностранных дел СССР В.В. Кузнецов, крайний слева – временный поверенный в делах США в СССР А. Дабс – на Внуковском аэродроме. 15 мая 1973

[ТАСС]

В половине первого ночи авианосец «Джон Кеннеди», находившийся в Атлантическом океане, получил приказ войти в Средиземное море. Авианосцы «Франклин Рузвельт» и «Индепенденс» (флагман 6-го американского флота) приблизились к району боевых действий и стали на якорную стоянку в зоне ожидания южнее острова Крит. 82-ю воздушно-десантную дивизию, расквартированную в штате Северная Каролина, привели в боевую готовность. Американские войска в Западной Европе подняли по тревоге. В девять минут второго ночи разбудили командующего Атлантическим флотом и командующего вооруженными силами Соединенных Штатов в Европе. Командующий американской стратегической авиацией прибыл на командный пункт. Еще через шесть минут командование вооруженных сил оповестили, что Советский Союз может вмешаться в ближневосточную войну. Надо быть готовыми.

Авианосец – мощное оружие. Он способен без труда потопить любой корабль, подняв в воздух свои самолеты, которые атакуют врага. Поэтому корабли советской 5-й эскадры держались на максимально близком расстоянии, чтобы иметь возможность управляемыми ракетами вывести авианосец из строя раньше, чем взлетят размещенные на нем самолеты. 5-я оперативная эскадра, которая постоянно дислоцировалась в Средиземном море, была тогда самым мощным и боеготовым оперативным соединением советского флота. Надводные корабли несли здесь боевую службу по специальному графику – обычно полгода. А подводные лодки, бывало, и по году. Корабли базировались в открытом море в нейтральных водах, где глубина позволяла стоять на якорной стоянке. Задача 5-й эскадры: следить за американскими многоцелевыми авианосцами и атомными подлодками стратегического назначения, чтобы при получении приказа их уничтожить.

«26 октября, – докладывал в Вашингтон командующий 6-м американским флотом адмирал Дэн Мэрфи, – советские моряки начали широкие боевые учения, имитируя атаку на наши авианосцы. К 31 октября численность советских кораблей, действовавших в Средиземном море, возросла до 96 единиц. Американский 6-й флот и советская средиземноморская эскадра находились очень близко друг к другу, и мизансцена для казавшейся до этого невероятной “войны на море” была подготовлена. Оба флота явно были готовы встретить во всеоружии все, что бы ни произошло, хотя ни тот, ни другой, казалось, не знали, чего следует ожидать».

Ситуация усугублялась тем, что именно в этот момент президент Никсон из-за внутриполитических неудач прикладывался к бутылке и часто бывал недоступен.

– Когда я в последний раз говорил с президентом, он лыка не вязал, – признался Генри Киссинджер своему заместителю.