Анна Каренина. Не божья тварь

И далее Вронский начинает явно цитировать Анну - он вдруг с раздражением говорит, что муж мог бы и не требовать от Анны письма, что он мог бы, как истинно порядочный человек, и сам как-нибудь догадаться о том, что теперь развод Анне снова нужен, хотя раньше - да, она сама отказалась от развода, но теперь-то развод ей нужен, и желательно на прежних условиях, и стало быть, как истинно благородный человек, он мог бы и без всякого письма как-нибудь об этом сообразить и дать Анне всё, что ей нужно, а не заставлять бедную страдалицу обращаться к нему с какими-то там просьбами: "Разумеется, - сказал он мрачно, - это одна из этих фарисейских жестокостей, на которые способны только эти люди без сердца. Он знает, какого мучения ей стоит всякое воспоминание о нем, и, зная ее, требует от нее письма".

А действительно. Нет бы самому как-нибудь догадаться, а он почему-то, а главное, зачем-то требует от Анны ясного изложения ее собственного желания. В связи с чем Вронский и просит Долли, чтобы она уговорила-таки Анну написать к мужу.

Доводы Вронского кажутся Долли сверхубедительными и крайне серьезными. Долли соглашается, растерянно размышляя при этом: а почему же сама Анна не думает о таких важных, таких серьезных вещах, как дети, их будущее и наследование детьми имени и прав?.. Почему эти серьезные вещи нисколько ее не волнуют?

Многое, очень многое не нравится здесь Долли. Слишком много фальши (то же чувство она испытывала и в их доме с Карениным - и теперь не остается сомнений, от кого исходила эта фальшь), слишком много скрытой злости и недовольства, ненужного и даже постыдного кокетства бог знает с кем, да еще этот камень на душе у Вронского... Все это тяготит Долли: "Те мучительные материнские заботы, которые она так ненавидела дорогой, теперь, после дня, проведенного без них, представлялись ей уже в другом свете и тянули ее к себе".

И почему-то ей становится неприятно, что вечером Анна должна зайти к ней. Она решает не задерживаться здесь и уехать завтра же.

Удивительно, как все эти наблюдения, ощущения и рассуждения Долли прошли мимо Набокова и всех составителей всех учебников литературы вместе взятых. А ведь все это не оставляет никаких сомнений в истинной сущности Анны.

Вот Набоков утверждает: "Она не может вести двойную жизнь, в отличие от другой героини романа, княгини Бетси. Ее правдивая и страстная натура не допускает обмана и тайн".

Я не буду повторяться насчет того, что ее уход к Вронскому вовсе не результат ее "правдивой" натуры, а как раз наоборот - результат ее патологической ненависти к действительно правдивой натуре мужа. Что она врет и выкручивается на каждом шагу. Что она лжесвидетельствует и постоянно оговаривает своего мужа. Что Толстой не случайно подчеркивает ее равнодушие к собственным детям, а также разительную перемену в отношении к ней и к ее мужу у такого поистине правдивого и доброго человека, как Долли. Что если в характеристике хотя бы той же Лидии Ивановны Толстой постоянно упоминает прекрасность ее задумчивых глаз, то в характеристике Анны буквально на каждом шагу упоминается злоба и ненависть.

Анна именно ведет двойную жизнь - без всякого отличия от Бетси. А ее неправдивая самовлюбленная натура не только на каждом шагу допускает обман и интриги, но и катается в этом как сыр в масле.

25. Долли. Разговор с Анной

"Анна Каренина - один из обаятельнейших женских образов русской литературы. Ее ясный ум, чистое сердце, доброта и правдивость притягивают к ней симпатии лучших людей в романе - сестер Щербацких, княгини Мягкой, Левина".

Вранье из учебника русской литературы

Чистое сердце, доброта и правдивость Анны Карениной - самая страшная шутка, которую только могли придумать господа профессора и литературоведы. Это их черный юмор, и мы не будем больше на этом останавливаться.

Поговорим о княгине Мягкой. Удивительно, что по-настоящему добрую женщину - графиню Лидию Ивановну составители учебника с завидной прытью неискушенного ума записали в ханжи. А вот княгиню Мягкую - неприкрытую ханжу, сплетницу, холодную самовлюбленную особу и любительницу никчемных посиделок у Бетси Тверской - отнесли к лучшим людям в романе, поместив ее в компанию к сестрам Щербацким и Левину. Да Левин со Щербацкими бежали бы от нее как ладан от черта!

Теперь что касается симпатий этих лучших людей к Анне (за исключением княгини Мягкой). Кити уже давно терпеть не может Анну - это открыто и постоянно подчеркивается Толстым, и мне странно, что этого никто не в состоянии заметить. Долли так же давно уже разочаровывается в ней. А вот Левин... Ну, мы еще увидим, какие такие симпатии он начнет к ней испытывать, а главное - почему. И как его жена Кити отреагирует на эти его симпатии - и чем эти симпатии мужа для нее закончатся.