Античный скептицизм и философия науки: диалог сквозь два тысячелетия

Таким образом, К. Поппер предложил решение проблемы истины в духе философского учения Пиррона, т. е. исходя из того, что не существует достоверности подтверждения, но существует достоверность опровержения. Это было развитием метода пирронистов, которые, в свою очередь, развили эпистемологию стоиков в отношении скрытой в ней идеи безразличия к истине перед важностью процедуры мышления, что у «догматических» скептиков и выразилось в методе «регрессивного» умножения альтернатив с запретом на выбор между ними. Сами они формулировали этот запрет как «воздержание от согласия» и в этом пункте выступали прямыми оппонентами стоиков, поскольку те вообще говорили о «согласии мышления с самим собой» как «моменте истины». В изложении Секста Эмпирика претензии догматических скептиков к стоикам выглядят следующим образом: «Стоики сами говорят, что мыслимое нами представление есть средина между наукой и мнением, из которых последнее встречается лишь у глупцов, а наука лишь у мудрецов. Говорится, что мыслимое представление обще им обоим и является критерием истины. Однако мыслимое нами представление не является критерием, позволяющим различать между наукой и мнением, ибо оно встречается либо у мудрецов, либо у глупцов, но у первого оно является наукой, у второго – мнением. Если оно вне них ничего не представляет собой, то на его долю остается лишь пустое название»[504].

Между тем с нашей позиции – огромной исторической дистанции по отношению и к стоикам, и к скептикам-пирронистам – хорошо видно то, что, разумеется, не могли видеть последние, находившиеся вместе со стоиками в одном времени, а именно – у стоиков «момент истины» не был существенным аспектом их эпистемологии, всего лишь наметившей тенденцию именно безразличия к истине. Эту скрытую у стоиков тенденцию и проявили «догматические скептики» в своем требовании «воздержания от согласия»; а в XX веке она оформилась сначала у К. Поппера в методе выбора теорий по тесту на их опровержение и затем у представителей исторического направления в философии науки, которые считали, что истина в науке – лишь функция, следствие процедуры, меняющейся со временем и меняющей саму парадигму истины. Так развитие эпистемологии от стоиков к пирронистам откликнулось в XX веке у представителей исторического направления в философии науки явно выраженной постмодернистской тенденцией. Действительно, идея разных и равноправных парадигм истины, тождественная идее, по которой истины, или «правильного направления» нет и что, следовательно, мы вправе и даже обязаны умножать альтернативы без выбора любой из них за счет других, – это вполне постмодернистское положение.

3.6. Античный скептицизм в перспективе становления современного научного метода и организации научной деятельности

Обосновывая корреляцию скептической ориентации эпикурейской школы с позитивистским направлением в философии науки, я отмечал, что позитивизм шире позитивистской философии науки, что его можно охарактеризовать в качестве своеобразной философии жизни; в лице которой позитивизм проектирует соответствующее общество, ставшее реальностью приблизительно первой половины XX века. Эта социальная реальность проявилась: в архитектурном стиле «баухаус» (домов-коробок); в литературе и кино – в жанре «экшн»; в поп-музыке; в науке – например, в бихевиоризме, исключившем «сомнительные» (не имеющие наблюдаемых коррелятов) теоретические построения.

Подобным образом, постмодернизм шире постмодернистской философии науки, выступая своеобразной философией жизни и проектируя соответствующее общество. Это означает, что античный скептицизм, высказавший в лице философов школы Пиррона и стоической школы «постмодернистские» идеи, предсказал не только постмодернизм, в том числе постмодернистскую философию науки, но и постмодернистское общество, которое стало складываться в мире приблизительно с 70-80-х гг. XX в. в результате технологической революции, связанной с изобретением компьютерных технологий коммуникации и управления, начавших перестраивать мировой социум в глобальное информационное общество. Непосредственным строителем общества стала информация, по сути, переведшая общественную жизнь в виртуальный режим, во многом переместив социальную активность из реального сектора в виртуальный. В научной литературе и в жизни уже существует «информационное общество», также – экономика, которую называют «информационной», «виртуальной», «электронной», и – управление, называемое «электронным правительством».