Античный скептицизм и философия науки: диалог сквозь два тысячелетия

Фактически перемещение социальной жизни из реального сектора в виртуальный сектор – это прямой постмодернистский вызов истине, которая оказывается уже не реальной, а виртуальной, информационным конструктом, чем-то произвольным, условным, незначимым. Безусловную же значимость приобретает сама виртуальная процедура, виртуальная активность, не «обслуживающая» реальность, но непосредственно «в режиме реального времени» ее выстраивающая. Это прямое социальное воплощение главной идеи последователей Пиррона о том, что истины нет, а есть социальная активность, которая осуществляется «по обычаю и закону» и в истине не нуждается, обходится без нее[505]. Возможно утверждать, что античный скептицизм неявно высказал идеи «ненаправленной», «турбулентной», «прецедентной» социальной динамики, не нуждающейся в истине. Последняя оказывается ненужной, поскольку она связывается именно с направлением, устойчивостью, предсказуемостью. Античный скептицизм, умалив значение истины (в школах эпикурейцев и стоиков), а то и вовсе отрицая ее (у Пиррона), тем самым и высказался за «ненаправленный» характер социальной динамики.

Например, американский исследователь У. Паркер[506] выдвигает ряд идей, перекликающихся с античным скептицизма, поскольку он подвергает критическому анализу идентифицированные А. Франклином стратегии, которые, по мнению последнего, ученые используют для построения системы доверия к экспериментальным результатам. У. Паркер показывает, что эти стратегии аналогичны тому, что можно было бы назвать практикой «компьютерной симуляции» или стратегией «Шэрлока Холмса».

По утверждению А. Франклина, говорит У. Паркер, экспериментальные результаты в физической науке обычно становятся общепринятыми исключительно на основе рационального доказательства, а не в «социальной» процедуре договора об их принятии/непринятии, как полагают некоторые теоретики и философы науки. Защищая данный тезис и приводя в его защиту собственный анализ многочисленных экспериментальных проверок, осуществляемых учеными, А. Франклин заявляет о своей претензии на создание эпистемологии эксперимента.

Между тем, отмечает У. Паркер такие исследователи как Т. Вайсарт и Э. Уинсберг – обращают внимание на аналогию многих, если не всех, обнаруженных А. Франклином стратегий получения учеными убедительных экспериментальных результатов со стратегией «компьютерной симуляции». У каждого человека есть свои интересы, которые побуждают его что-то совершать, что-то выполнять. Ученый – человек и потому также имеет свои интересы, побуждающие его добиваться в науке не только и не столько «объективных», сколько «интересных» ему результатов. По сути ученый-естествоиспытатель, математически, т. е. в высшей степени рационально, оформляя ход эксперимента и экспериментальные результаты, разворачивает «уравнения своего интереса». Это похоже на некую симуляцию решения проблем, хотя проблемы, конечно, решаются. Однако решаются проблемы примерно так – в этом и состоит симуляция, – как решает их компьютер, который, моделируя вроде бы объективный, неизвестный заранее результат, выполняет свою программу, т. е. закладывает в получение результата свой «интерес».

Также и физик, проводя «объективные» эксперименты, не может избавиться от своего интереса, программирующего результат. «Компьютерная симуляция» в науке хорошо известна и заключается в том, что ученые программируют экспериментальные результаты определенными теоретическими представлениями об исследуемом предмете; т. е. интеллект всегда «предвзят», действуя не индуктивно – от единичных фактов к их обобщению, – но в дедуктивной манере, предсказывая единичные проявления некоторого объекта из идеи, общего представления о нем. В философии науки известна целая школа, зафиксировавшая эту особенность интеллекта, – обосновывающая в качестве базового научного метода гипотетико-дедуктивный метод.