Античный скептицизм и философия науки: диалог сквозь два тысячелетия

Античный скептицизм, моделируя человеческую рациональность, тем самым моделировал общество как непосредственный продукт человеческой рациональности, поскольку она непосредственно реализуется социально – в установлении людьми общественных отношений. Подобным образом, философия науки, моделируя научную рациональность, моделирует общество, в котором человеческая рациональность существует в парадигме научной рациональности и выстраивает «общество, основанное на науке».

Коль скоро античный скептицизм вообще сделал своим предметом человеческую рациональность, он должен был стать скептицизмом в отношении человеческого познания, ищущего «истины», которые само же и задает (как проблему, требующую решения). Также он должен был стать «оракулом» в отношении феномена науки, где все та же человеческая рациональность все так же познает «истины», которые сама же и задает. Античные скептические философы открыли своего рода вечный «закон» человеческой рациональности и создали, отталкиваясь от него, специальную философию. Мышление не преследует истину, но ищет согласия теоретического представления о предмете с эмпирическими данными, касающимися этого предмета. Как уже отмечалось, что это методология «Шэрлока Холмса», которая нацелена на решение сложной задачи (загадки) именно путем уточнения предварительного решения (гипотезы) по поступающим эмпирическим данным. Можно, конечно, назвать такой путь «установлением истины», но, строго говоря, достижение эмпирически адекватной теории не есть достижение истины. Правда, в случае с настоящим Шэрлоком Холмсом эмпирическая адекватность совпадала с истиной, но это была истина факта, а речь идет об истинах теоретического (философского или научного) познания, в отношении которого эмпирическая адекватность не может быть отождествлена с истиной. Ясно, что античные скептические философы не имели в виду истину факта, и потому они, не ведая понятия «эмпирической адекватности», совершенно справедливо – и с позиции нашего времени удивительно прозорливо – сомневались в значимости понятия истины, как это видно по философии стоиков и эпикурейцев, или, как философы школы Пиррона, – прямо говорили о невозможности установить истину.

Таким образом, главная историческая заслуга всех скептически ориентированных направлений эллинистической философии – пирронизма, стоицизма, эпикуреизма (а также кинизма) – состоит в открытии метода мышления, который в отдаленном для них будущем реализовался в научном методе и соответствующей модели общества, – «общества, основанного на науке». В свою очередь, идея «общества, основанного на науке» модифицировалась в новейшее время в общество постмодерна, которое называют по-разному – глобальным информационным обществом, «ненаправленным» социумом, постнеклассическим обществом. Суть открытого античным скептицизмом метода мышления (научного мышления) состоит в том, что мышление настроено на достижение эмпирически адекватного знания и не предназначено к ответу на вопрос, каковы вещи «на самом деле». Оно способно ответить на такой вопрос (об истине) только тогда, когда «расследует» реальные события, случившиеся в определенное время и определенном месте, например, восстанавливая картину преступления или какого-либо реального исторического события. Подобные истины (которые в принципе можно наблюдать) и имел в виду тот же позитивизм, отрицая саму возможность теоретических истин и, поэтому, запрещая теоретическому мышлению отрываться от эмпирических данных. Тем самым, позитивизм пусть и прямолинейно и даже доходя порой до примитивизма, но защищал в науке скептический в отношении истины метод достижения эмпирически адекватных теорий. Как уже говорилось, этот метод мышления достаточно точно описывали стоики, эпикурейцы предвосхитили здесь позитивистов, а школа Пиррона косвенно указывала на эмпирические границы мышления, предлагая формулировать суждения в отношении истины в форме «мне кажется, что…», «по моему мнению…».