Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

Впоследствии от нашего большого отдела начали отпочковываться другие сектора и отделы. Иногда такое разделение имело смысл, но порой производилось просто для того, чтобы появилась новая высокая должность заведующего отделом. Не секрет, что штаты научных учреждений, в том числе нашего, были тогда непомерно раздуты[329].

Естественно, что сверхусложненые научные структуры с избытком административно-управленческого персонала автоматически провоцировали излишнюю бюрократию, однако именно эта тема осталась за пределами внимания советских карикатуристов. Редкий пример – карикатура «Золотой век болгарской письменности» болгарского графика Георгия Анастасова, изобразившего ряд ученых, смиренно строчащих бесконечные доклады, заявки, отчеты. Крайне актуальны и сегодня образы научных сотрудников, погребенных под отчетами и докладами (07/1963) или заблудившихся в лабиринте регламентирующих постановлений[330]. Однако самым ярким образом бюрократического абсурда в науке можно считать демонстрацию археологов, собирающихся найти «сверх плана одну гробницу с золотом, серебром и слоновой костью 5-го века до н. эры!».

Одной ногой стоял в прошлом, а другой приветствовал будущее

Помимо бесполезности исследовательской работы, не менее часто критике подвергалась и подвергается до сих пор качество научной коммуникации. Символом критического отношения к научным докладам стала карикатура Бориса Ефимова «Дятел докладодолбящий».

(«– Ну вот и на нашей базе налажена научная организация труда!») Самойлов Л. С. Альбом. М.: Сов. художник, 1981. (Мастера советской карикатуры). С. 22

Академик Телятников задремал однажды посередине собственного выступления[331].

Большинство проблем, обозначенных советскими карикатуристами, до сих пор актуально: например, вилы как основной инструмент соблюдения регламента доклада (06/1963); ученый, не реагирующий на отсутствие публики (21/1976); доклад с работающего телевизора, чтобы хоть как-то привлечь внимание, просто пустословие без комментариев (20/1971).

В 1950–1960-х карикатуристы высмеивали лекторов-начетников, попугайски повторяющих один и тот же набор цитат. Советский индолог Кока Александровна Антонова вспоминала еще об одном мастере слова:

Я обратилась с такой просьбой к Гагарину, председателю профсоюза работников высшей школы и научных учреждений, о котором ходили слухи, что он был автором выражения: «Одной ногой стоял в прошлом, а другой приветствовал будущее»[332].

Несмотря на то что популяризация научных знаний действительно имела массовый характер и, безусловно, провоцировала у части аудитории живой интерес к науке, образ вгоняющего в сон лектора-ученого регулярно продуцировался и по другим каналам, например, довольно часто он встречался в кинематографе – «Неподдающиеся» (1959, реж. Ю. Чулюкин), «Карнавальная ночь» (1956, реж. Э. Рязанов). Отчасти это могло быть связано с уже упомянутой и все возрастающей в послевоенный период закрытостью науки от общества.

В «Крокодиле» данный момент почти не находит отражения напрямую, да и целевая аудитория журнала, знакомая с публичными лекциями, которые зачастую были обязательными, вряд ли часто сталкивалась с проблемой чтения научной литературы.

Диссеромания

Особенно удавалось отечественным карикатуристам обыгрывать тягу к получению ученых степеней и званий с причитающимся пакетом социальных благ, а также тезис о том, что «ученым можешь ты не быть, но кандидатом стать обязан». Показателен диалог из повести Г. Н. Троепольского «Кандидат наук», где получение степени приравнивалось к статусу ученого.

– В науку, значит, не удалось… проникнуть?

– Как это, простите, «проникнуть»?

– Ну, может быть, неточно выразился… Гм… Все достигают. Стараются достигать вершин науки. Диссертации, обобщения… опыты[333].

Надбавка за ученую степень, оклад на новой должности и добавочные квадратные метры жилплощади могли качественно изменить уровень жизни: