Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

– Тебе бы социологом где-нибудь в Академии наук сидеть, а не в следственном изоляторе, – усмехнулся Рябинин.

– Ты меня с этими типами не сравнивай, – даже обиделась она. – Читала я про них в газетах…

– Почему не сравнивать? – удивился он.

– Открыли мы с девками раз газетку. Пишет какой-то ученый, – сказала она нормально, но потом изменила тембр и забубнила замогильным голосом, изображая того самого ученого: – «Наш институт установил, что причиной преступности является незнание преступниками наших законов». Ей-богу, так и написано. Мы с девками хохотали, все животы отвалились. Ну скажи, вот ты тут сидишь… Хоть один блатяга тебе сказал – законов не знаю, поэтому гражданам морду бью? Не знал, что нельзя из квартиры телевизор спереть? Или с фабрики ботинки? А ведь целый институт вкалывает. Я бы их всех на завод. Взяла бы одного умного мужика – пусть разбирается. Может этот ученый бороться с преступностью, ежели он ни хрена в ней не понимает? Да ни в жисть! (1974 г.)[320]

Эти проблемы нашли отражение не только в карикатуре. Например, Д. Л. Быков обратил внимание, что в конце 1970-х появилось сразу несколько романов и повестей

о карьеризме, о вырождении отечественной науки, о беспрерывном подсиживании – вообще о том, как этой науки, в сущности, больше нет, а есть опять-таки тотальная имитация на ее месте[321].

В целом подобные обвинения не были беспочвенными, особенно в гуманитарных науках:

Балабушевич взялся возглавить группу сотрудников и создать «коллективную монографию» под названием «Гегемония рабочего класса в революционном движении в Индии». Четыре года ему понадобилось и дирекции, чтобы понять, что никакой гегемонии рабочего класса в Индии не было, и лишь в 1955 г. тема была тихонько ликвидирована. Чем занимался Балабушевич эти четыре года, одному богу известно[322].

В самом конце советской эпохи в карикатурах появляются актуальные и сегодня сюжеты о рентабельности исследований, например сюжет об отчетном докладе знаменитого этнографа Н. Н. Миклухо-Маклая: «Вы хоть поездку-то оправдали?» (26/1989). Характерно, что это был практически единственный случай персонификации ученого.

Товарищ Снотворный и наука на овощебазе

Оторванность науки от реальности стала сюжетом многочисленных едких карикатур. Это и лекция по разведению северных оленей на Кавказе, и комический инструктаж доярок с наглядным материалом в виде надутой перчатки, и образ лектора как «Товарища Снотворного»[323].

Из этих тем плавно вытекала и тема бесполезности ученого сообщества, которая часто переплеталась с темой его дармоедства. Образ ученых, весело проводящих время за банкетным столом, был широко распространен в 1970-х. Естественно, что и защита диссертаций ассоциировалась прежде всего с банкетом для членов диссертационного совета[324]. Пиршеству в честь диссертанта неизменно сопутствовали неумеренные возлияния. Подобные критические выпады могли иметь реальную подоплеку: