Антропология недосказанного. Табуированные темы в советской послевоенной карикатуре

Работа была очень нормированная. Приезжать к 10 утра – и сидеть до 18.45. Рабочий день проходил в чаях, разговорах, причем очень редко по научным проблемам. Чаще – по бытовым, семейным. Мы пытались что-то читать, писать – но когда в одной комнате пять человек, звонит телефон – ну что тут можно сделать?[317]

Но чаще всего дамы-ученые в визуальном контексте советской науки не упоминались вовсе: так, в «Колонне ученых» на демонстрации (30/1971), бригаде ученых на овощебазе или в археологической экспедиции нет ни одной женщины. Нет и сюжетов, связанных с дополнительными барьерами для женщины на пути к ученой степени. При этом студенток в изображениях, посвященных вузам, никак не меньше, чем студентов, а иногда и больше. Но, видимо, с точки зрения карикатуристов-мужчин (а карикатура, как мы помним, – это почти сугубо мужская сфера с редчайшими исключениями), после получения диплома большинство из них выходят замуж, «распределяются» и/или занимаются более осмысленными вещами, чем наука.

Физики vs лирики

Что касается научных специальностей, то численный перевес в сюжетах карикатур – у представителей точных наук. Однако по большей части дисциплинарную принадлежность изображенных определить трудно. Это абстрактные ученые: на точные и естественнонаучные дисциплины прозрачно намекают белые халаты. Но для художников и редакторов важнее не то, чем конкретно они занимаются, а сама их принадлежность к научному сообществу, зачастую не оправдывающему ожиданий.

Чуть ли не единственные гуманитарии, время от времени все же появлявшиеся в карикатурах, – это археологи. Происходило это не столько в силу романтического флера профессии в массовом сознании, сколько потому, что сопутствующий антураж позволял высмеивать бытовые и этические коллизии, далекие от науки (01/1963, 16/1969). Впрочем, изредка попадались здесь и другие представители гуманитарных специальностей – например этнографы, – и обычно они изображались с добродушным юмором.

Неформализованное межгрупповое подшучивание[318] представителей разных научных специальностей в изошутках обычно отражалось в стереотипных сюжетах на тему студенческой сессии, приемных экзаменов или праздничных демонстраций научных институтов.

Как с козла молока

Тема эффективности науки до сих пор является одной из самых актуальных и дискуссионных. Показательно, что и у авторов «Крокодила» сюжеты, связанные с бесполезностью и имитационностью научного знания, лидируют в визуальном ряде «научных» тем. С начала 1950-х гг. они регулярно возникают на страницах журнала: научные сотрудники увлеченно изобретают самовар, доят подопытного козла, собирают в бане материал для диссертации на тему «Пар костей не ломит» (14/1969) или скрещивают зайца с черепахой в «НИИкому не нужно». Но если в 1950–1960-е гг. это были образы отдельных сотрудников и лабораторий, то к концу советского периода формируется устойчивый визуальный образ абстрактного бесполезного НИИ, изобретающего колесо (18/1986) или просто работающего в корзину[319].

Недаром «НИИЧАВО» Стругацких превращается в «Чародеях» (1982, реж. К. Бромберг) в иронический «НУИНУ».