Эстетика фрагмента, осколки воспоминаний словно прошивали образную ткань живой архитектуры. В готическом стиле создавался странный монумент бесплотной мечте. Ассоциативный ряд мелькающих образов будто бы определял тело реального здания. Фрагментация многих идей оказывалась слепком мыслительной деятельности и эмоций хозяина, автопортретом человека. А мир этого человека, элегантного и неуемного Бекфорда, был раздираем разными, порой опасными влечениями и не мог в прямом смысле не превратиться в руину. Об этой странной апологии руины как системы индивидуального мышления, рождаемых в недрах подсознания образах, блистательных и ужасных, свидетельствует роман в восточном стиле «Ватек», написанный Бекфордом в двадцать с небольшим и затем долго завершаемый. Он, кстати, так и не получил, как того хотел Бекфорд, окончательную композицию со вставными новеллами, рассказами в рассказе. То есть тоже остался руиной. В этом романе 1782 года, созданном на волне экзальтированного увлечения арабским Востоком с его «Сказками тысячи и одной ночи», экзотическими обычаями, людьми, природой, культурой, проявляются такие темы, которые и сегодня способны растревожить и испугать. В отличие от философской ориенталистики с пряными инкрустациями сказок Вольтера и Дидро, роман Бекфорда оказывается предвосхищением скитаний по психоделическим экзистенциальным ландшафтам. В главном герое халифе Ватеке, с его необузданной жаждой сильных эмоций, неумением противостоять страстям и сладострастию, мы узнаем самого Бекфорда. Он же угадывается в других героях, которые фантомной вереницей кружатся в воображении Бекфорда, отправляя чувства в миры совершенно галлюцинозные. В романе честно и ярко до боли выведены все прекрасные и порочные черты Бекфорда, включая любовь к юным эфебам. Читателя приглашают коллекционировать впечатления от общения с самим писателем, узнать мир его увлечений, характер и строй мысли. И эта коллекция изначально наделена чертами руинного строения. Роман начинается с описания странного дворца в Самарре.