Апология обломков. Руинная тема в контексте истории европейской культуры

Полагаю, что не только конкретный роман, но и сам тип коллекционера фантазий, представленный романтиками Бекфордом, Одоевским, Де Квинси, Эдгаром По, мощно зарядили руинную поэтику психоделического, интрасубъективного «возвышенного» в текстах самого Борхеса. Достаточно вспомнить рассказ «Алеф», точку в пространстве, в которой собран весь мир, или «Вавилонскую библиотеку». Подобно книгочею, библиофилу Владимиру Одоевскому, подобно книгочею, библиофилу Уильяму Бекфорду, Хорхе Луис Борхес в этом рассказе выступает пророком интернета. Бесконечное множество обрывочных знаний, что хранятся в книгах бесконечных шестигранных галерей Вавилонской библиотеки, упорядочены по принципу периодичности. Так рекурсивно делятся ячейки, создается информационное поле оплетающей все структуры/руины, которую сегодня называют всемирной сетью. Как и Одоевскому, порядок беспорядка фрагментированных информационных потоков скрашивает Борхесу собственное одиночество.

Глава XV. Руина – подрывник шаблонов, догм модернизации

В XIX веке сложилась четкая оппозиция: антируинная идеология некоего концептуального проектирования жизни (империализм, коммунизм, либерализм) и пестование личного потаенного мира индивида, хранящего осколки воспоминаний об универсалиях, эйдосах, не желающих совпадать с модернизацией.

Про руины в контексте модернизма очень интересно написал Андреас Шёнле. В книге «Архитектура забвения. Руина и историческое сознание в России Нового времени» (М.: Новое литературное обозрение, 2018) он точно сформулировал: руины способны подрывать идеологические конструкты и препятствовать навязыванию всяческого рода моделей жизни, регламентированных государством.

Первым героем, доказавшим своей трагической судьбой несовместимость идеологических конструктов и частной судьбы-руины, стал загадочный Каспар Хаузер.

Во многом он живое свидетельство правоты резкой критики и даже диагностики обреченности империй, что в Век Просвещения была изложена на страницах книги Константена-Франсуа де Вольнея «Руины, или Размышления о расцвете и упадке империй».

История найденыша, скитальца эпохи романтизма Каспара Хаузера рассказана в романе Якоба Вассермана «Каспар Хаузер, или Леность сердца». Этот роман высоко ценил Томас Манн. Каспар – человек-руина, выкидыш наполеоновский империи. Как написал в предисловии к роману Якоба Вассермана о Каспаре Хаузере известный филолог и переводчик Григорий Бергельсон, «…считается, что [Каспар] был сыном баденского герцога Карла-Людвига-Фридриха, которого считали умершим в грудном возрасте и который якобы на самом деле был похищен и упрятан представителями боковой ветви правящего рода, претендовавшей на баденский трон. Версия эта приобретала особый блеск оттого, что престолонаследник приходился как бы внуком Бонапарту, – его мать Стефания Богарне-Наполеон (она упоминается и незримо присутствует в «Каспаре Хаузере» Вассермана) была приемной дочерью покойного императора».

Измученный зверским содержанием в темнице, без движения и почти без света, юноша с прозрачной кожей был найден в Нюрнберге в 1828 году. Его брали на воспитание в разные семьи. Деятельное участие в его реабилитации и образовании принимал выдающийся юрист Ансельм фон Фейербах, отец знаменитого философа Людвига Фейербаха. Однако тот лживый медийный шум, который поднялся вокруг личности таинственного найденыша вкупе с алчностью, мелочностью и эгоизмом его воспитателей, не позволили Каспару Хаузеру обрести внутреннюю свободу и гармонию. Он навсегда остался чужаком. Всегда ловил на себе подозрительные взгляды. Был изгоем. Через несколько лет после обнаружения юноша переехал в маленький городок Ансбах недалеко от Нюрнберга. Там он показывал уникальные успехи в образовании, науках и даже художествах. Занимался садоводством. Любил природу, маркграфский парк рядом с дворцом. В этом парке спустя пять лет после своего появления на площади Нюрнберга Каспар Хаузер был заколот ножом. Трагедия произошла в декабре 1833 года. Видимо, династийные тайны не дали шанс человечности победить. Империя казнит лучших. А человек-руина Каспар Хаузер оказался обвинителем и судьей имперского проекта, живым воплощением того, что этот проект несовместим с жизнью частных людей, которых империя уничтожает ради химер собственного миропорядка. В конце концов опустошенный от полноты проживания подлинных идей / эйдосов миропорядок для любой империи оказывается влечением к смерти.

На месте, где был смертельно ранен Каспар Хаузер, стоит готический монумент, на нем надпись: «HIC OCCULTIS OCCULTO OCCISUS EST XIV DEC. MDCCCXXXIII». Его смысл: «Здесь совершилось таинственное убийство, где палач и жертва – неизвестны».

В 2023 году мне довелось побывать на родине Каспара Хаузера, в Нюрнберге и Ансбахе. Запомнились сказочные немецкие домики, разлинованные в сетку решетками, фахверковыми конструкциями. Впечатление, будто гуляешь внутри разлинованной тетрадки – дневника наблюдений.