Атаманша Степана Разина. «Русская Жанна д’Арк»

Выйдя из землянки, Алёна крикнула Ивану Зарубину:

– Ты вот что, наряди посылку, чтоб вознесенских мужиков, ежели придут, встретили да в стан привели. И накажи, чтоб сторожко шли, посмотрели, что да как, нет ли за вознесенцами досмотру. Всяко может быть.

– Встретим, не тревожься, – заверил ее Зарубин.

Алёна вернулась в землянку, переоделась и только тогда почувствовала, что устала. «Еще бы, с самого утра не присела, – подумала она о себе, – а тут еще в Каменку наведаться надо: озверел приказчик совсем, говорили, засек вчера одного мальца до смерти». За дверью землянки кто-то кашлянул.

– Входи, кто там? – крикнула Алёна.

В дверях показался Селиван, из-за плеча которого выглядывало бледное, вытянутое лицо послушника Данилы.

– Входите, нужда мне в вас, – пригласила Алёна и указала им рукой на лавку.

– Дело вот какое, – протянула она Селивану письмо Степана Разина, – надо сделать с этой бумаги десять списков, да хорошо списки сделать, не перевирая слова, и буквы чтоб глянулись.

Селиван поднялся с лавки и подал письмо Алёне.

– Я тебе в этом деле не помощник, – наотрез отказался он. – Читать могу и письму обучен, но что пишу, токмо сам и прочесть в силах. Буквы что дуба коренья – в разны стороны выпирают. А вот Данило мастак буквы выписывать…

– Так, Данило?

– Должно, так, – застеснялся послушник.

– Сделаешь, о чем прошу?

– Попробую…

– Ты уж порадей, – провожая грамотеев из землянки, попросила Алёна. – Ночь не поспи, а списки сделай. Нужда в них, Данилка, великая.

Послушник кивнул головой.

– Я постараюсь, матушка.

Алёна еще постояла немного перед землянкой и, завидев проходящего мимо Игната Рогова, крикнула ему:

– Готовь два десятка конных ватажников, в Каменку едем!

– Вот баба неугомонная, – пробурчал себе под нос Игнат. – Токмо с коня и опять коней ей готовь! Надо же мне было ей на глаза попасться, – досадовал он на себя, – а теперь вот трясись еще десятка полтора верст, вместо того, чтобы на лавке дрыхнуть. Эх-ма, – вздохнул он и нехотя поплелся наряжать конный отряд.

3

Князь Леонтий Шайсупов пребывал в благодушном состоянии. Он только что отобедал и теперь, развалившись на перинах, засыпал. Взгляд его затуманился, и вскоре из горенки послышался могучий храп. Дворовые в такие часы ходили тихо, боясь нарушить покой князя.

Но сегодня княжеский сон не уберегли: на крыльце затопали сапоги, и в сенях раздался зычный голос Захария Пестрого.

– Что князюшко, в здравии пребывает?

– Тише ты, оглашенный, – замахал на стрелецкого сотника руками выскочивший на шум приказной княжеский Ефимка Палицын.

– Почивает князь.

– Буди! – потребовал Захарий. – Дело спешное.

– Буди, буди, – подтвердил пришедший с сотником, староста Семен.

Когда Захарий Пестрый и староста вошли в горенку, князь, недовольный тем, что его разбудили, сидел насупленный, точно сыч.

– Почто пришли?

– С худыми вестями мы к тебе, князюшко, – сказал сотник. – Федька Сидоров в наших краях объявился. Поговаривают, что ватагу его на Перевозе видели.

– На Перевозе?

– Да, князюшко, черт ему в глотку! – выругался сотник. – По уезду опять шарпать начал. Однако это еще не все вести. Прибежал из Вознесенского приказной, говорит, мужики в разбой наладились. Вчера на гулянье письмо им читано было, бают от Стеньки Разина. Зовет мужиков к себе треклятый!

Князь, подняв предостерегающе руку, остановил разошедшегося было сотника:

– Письмо кто оглашал?

– Приказной говорит, что письмо то принес скоморох-побродяжка, а читала его перед всем миром вор-старица беглая.

Князь встал, негодуя выкрикнул:

– Ох уж мне эта старица! Ты полгода как зарок дал, что изловишь ее, а она вон, по уезду разгуливает, мужиков на разбой подбивает.

– Я ее было на прошлой неделе споймал, – начал оправдываться сотник, – а она обманом ушла. В Сельцах то было. Только мы по избам-то начали шарить, а она, змея подколодная, одежонку свою черную сбросила и стала баба, как баба, как и все деревенские. Мы пока всех поосмотрели, ее уже и след простыл. Хитрющая ведьма. Да ништо, споимаю, будь в надеже, князюшко.

– Да уж куда тебе, старому коту, охотиться. Нюх, поди, потерял, коль тебя баба вокруг пальца обводит, – раздосадованно воскликнул князь. – Займусь-ко я сам этой старицей, а ты, Захар, не давай разгуливать Федьке Сидорову да в Вознесенское наведайся, чай, рядом деревенька-то, поучи мужичков уму-разуму.

– А к тебе у меня вот какое дело, – обратился он к старосте Семену, отведя его в угол. – Найди мне мужичка, да не из ведчиков своих, те на такое дело не гожи. Ты мне отыщи настоящего мужика, от сохи, чтоб он мне верен был.

– Для чего он спонадобился? – заинтересовался староста.

– Хочу наладить его к старице. Наберет с десяток мужиков – и к ней в стан – прими, мол, под свою руку обездоленных. Ну, а времечко выдастся, весточку подаст: где да что.

– Есть такой на примете, – закивал головой староста. – Должок за ним, и должок немалый. Так что для тайного дела лучшего мужика и не сыскать.