Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Любовь Ганской к Бальзаку никогда не носила страстный, всепоглощающий характер. Для того, чтобы кого-то любить, эта женщина была слишком эгоистичной. Для любви же (и с этим трудно не согласиться с Цвейгом) в ней не хватало главного – жертвенности. Эвелина не знала этого слова, следовательно, не понимала. Влюблённая только в себя г-жа Ганская интимную связь с Бальзаком рассматривала исключительно как отношения со знаменитостью.

С. Цвейг: «Исполненная дворянской спеси, властная, самовлюбленная, капризная и нетерпеливая, уверенная в своем общественном превосходстве, Ганская требует любви как непременной дани, которую она вправе милостиво принять или отвергнуть. Ее жертва – и это можно проследить по ее письмам – ограничена бесчисленными условностями. Она с первой же минуты взирает на Бальзака сверху вниз. Она снисходит к нему, и Бальзак всегда занимает подчиненное положение, в которое она его поставила»{471}.

Вообще, г-жа Ганская ведёт с Оноре изначально нечестную игру: она действует исключительно в своих интересах. Ну а Бальзак… Впрочем, Еве всё равно, что там Бальзак; она даже не задумывается, как он, что с ним и как быть дальше… Для неё намного важнее было выглядеть крайне порядочной (коей, признаем, она никогда не являлась) в глазах соотечественников. С какого-то времени мысли Эвелины заняты одним: как бы этого навязчивого француза отшить, сделав это наиболее тактично. Другого выхода, понимает Ганская, просто не существует, ведь на кону мужнино наследство. Родственники умершего супруга готовы лечь костьми в стремлении не допустить, чтобы всё досталось неведомо кому, тем более – иностранцу.

Но отшить безвозвратно Эвелине не позволяют природная жадность (ведь Оноре уже давно её – и только её!) и интеллектуальная ограниченность. Глубокая провинциалка Ганская для Бальзака явно не пара. Другое дело, что у каждого разная степень оценки себя в их отношениях: у Ганской она слишком завышена, у Бальзака – изначально занижена, причём искусственно, дабы потрафить любимой женщине.

Полька в растерянности, она не знает, как со всем этим справиться. Это как бриллиант в руках подростка: то ли оставить, то ли выбросить? Именно поэтому пытается отшить очень-таки неумело – так, как обычно проделывают бесчувственные и эгоистичные особы, предварительно сделав всё, чтобы удержать на привязи. Испытанный способ холодной, бесчувственной красотки, которая, разорвав отношения с возлюблённым, окончательно с ним не порывает. Иезуит в женском обличье оставляет некую лазейку, благодаря которой можно в любой момент повернуть назад. Подобная лазейка – мучительный капкан для жертвы. Ганская по-садистски держит Оноре на коротком поводке. А он… даже рад происходящему. Этакий садомазохизм по-бальзаковски.

П. Сиприо: «Дружба с Бальзаком ей льстила, хотя она едва ли задумывалась о возможном браке с ним. Во всяком случае, пока она не собиралась даже обсуждать этот вопрос. При малейшем намеке Бальзака она внутренне напрягалась. Да и как он это себе представляет? Неужто она бросит родные украинские просторы, чтобы помчаться в Париж за человеком, который без конца говорит об особняке и роскошной мебели, о славе и состоянии, но всегда в сослагательном наклонении?! Ведь у него даже нет постоянного адреса, зато есть долги…»{472}

Осмелюсь высказать совсем уж кощунственную мысль: связь Оноре с Ганской – отношения с недостойной его женщиной. Бальзак добровольно выбрал стезю галерного раба на прохудившейся галере. И видел в этом своё будущее счастье. Заблудшая овца, забредшая в терновник.