Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

«Мы не можем избавиться от чувства, – сожалеет С. Цвейг, – что женщина, понимающая величие Бальзака, не потерпела бы его подчиненного положения. Оно было бы ей неприятно, оно казалось бы ей неуместным. Она подняла бы его с колен. Она сама подчинилась бы ему, его желаниям и воле. Она потребовала бы, чтобы он стоял вровень с ней. Но, и в этом нет никакого сомнения, г-жа Ганская не была способна к такой любви»{473}.

Бедный, бедный Йорик. Откуда ему было знать, что г-жа Ганская… любила только себя.

Всякая вещь имеет своё начало и конец; так и дело человека: нет ни одного дела, которое бы не имело своего начала и конца. Конфуций потому бессмертен, что его мысли гениальны.

Поездка Бальзака в Россию – очередная несбывшаяся иллюзия. Надежда устроить жизнь под одной крышей с Евой, о которой Оноре всегда мечтал, не оправдалась. Они по-прежнему общались лишь благодаря переписке. И продолжали… находиться в разлуке.

Последнее путешествие ничего, кроме убытков, не принесло, всё оказалось напрасно. Но и возвращение в Париж не обрадовало. Дома его поджидала очередная неприятность: пьеса «Полина Жиро», которую поставил театр «Гетэ», с треском провалилась. А это потеря больших денег; тех самых, что должны были покрыть непомерные расходы на поездку. И вот – пшик. Оноре опять на мели. В придачу ко всему рухнули акции Северной железной дороги, на которые он так уповал. Всё на ветер. «Жарди»… Лучше не вспоминать. Тю-тю звание академика… Тоже – забыть! Кредиторы… Какой-то бесконечный бег по кругу.

* * *

Да, кстати, а что там с этими разнесчастными акциями железных дорог? С ними, действительно, всё не так просто. А всё потому, что Бальзак, как всегда, оказался не в то время и не в том месте.

Сороковые годы XIX века – настоящий бум европейского железнодорожного строительства. Впереди планеты всей Великобритания и Бельгия, но только не Франция, где пассажирские перевозки были открыты только в 1835 году{474}. И если в Англии в 1842 году действовало почти две тысячи миль железных дорог, то во Французском королевстве лишь триста{475}. В том числе была построена ветка, соединяющая Версаль и Париж. Та самая, о которой так мечтал Бальзак! Однако вскоре близ Версаля произошла чудовищная железнодорожная катастрофа.

…Садясь в карету, которая должна была доставить несчастного Людовика XVI к эшафоту на площади Революции, свергнутый монарх, чьи мысли были по-прежнему неразделимы с жизнью Франции, спросил палача Сансона:

– Нет ли вестей от Лаперуза?

Но, как и прежде, никаких новостей о пропавшей морской экспедиции Жана-Франсуа Лаперуза[161], чьи фрегаты «Астролябия» и «Буссоль» бесследно исчезли несколько лет назад, не было. Тайну гибели кораблей Лаперуза раскрыл в 1829 году другой французский мореплаватель – Жюль-Сезар Дюмон-Дюрвиль, доказавший, что его соотечественники погибли в 1788 году у атолла Ваникоро (из группы островов Санта-Крус) в Тихом океане.

Однако не только этим прославился капитан Дюмон-Дюрвиль. Так, в 1840 году именно он в Восточной Антарктике открыл неизвестную землю, названную им именем своей жены – Землей Адели; позже этот отважный исследователь откроет Землю Луи-Филиппа. Любое из этих открытий навеки сделало бы имя Дюмон-Дюрвиля одним из самых почётных в истории мирового мореплавания. Тем не менее, возможно, более важную находку этот человек сделал еще раньше, будучи никому не известным молодым флотским офицером: в 1819 году Дюмон-Дюрвиль обнаружил… Венеру Милосскую!