Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Когда 29-летний морской офицер участвовал в походе на острова Греческого архипелага, на острове Милос он обратил внимание на поразившую его древнегреческую мраморную статую Венеры, державшую в одной руке яблоко. Это была цельная скульптура: Венера была с руками! Бесценную статую отрыл из земли местный крестьянин и хранил у себя во дворе. Зачарованный находкой Дюмон-Дюрвиль решил во что бы то ни стало купить скульптуру, но крестьянин заломил такую бешеную цену, что пришлось обратиться к французскому консулу в Греции с тем, чтобы покупку оплатило правительство Франции. Когда из посольства пришёл положительный ответ, выяснилось, что крестьянин уже продал статую турецкому чиновнику, причём всё было готово к отправке её в Турцию. После длительных переговоров, подкупа и уловок французам удалось-таки перекупить скульптуру, которую, быстро погрузив в большой ящик, доставили на берег для погрузки на корабль. Именно здесь и состоялась драматическая стычка между французами и турками, не поделившими бесценный раритет. В ходе борьбы турки и оторвали у Венеры руки, которые, кстати, до сих пор не найдены (по-видимому, они были разбиты проигравшей стороной).

А Венера Милосская, за приобретение которой Дюмон-Дюрвиль был награжден крестом Святого Людовика, является одним из самых великолепных шедевров парижского Лувра. Кто знает, будь Венера Милосская с руками, возможно, и не была бы так безумно популярна?..

Но при чём здесь французские железные дороги, спросите вы, а вместе с ними и акции этих самых дорог?

Вернёмся в 1842 год, в Версальский пригород Парижа, где 8 мая проходил водный праздник в честь короля Луи-Филиппа I. В тот день там, казалось, собралась вся столичная знать: гуляли семьями, дружными компаниями; было много детей. В 17.30 из Версаля в Париж выехал заполненный под завязку пассажирский состав. Восемнадцать деревянных свежеокрашенных и покрытых лаком вагонов сопровождало два английских паровоза системы Тэйлора. Один тянул состав спереди, другой – толкал сзади. До Мёдона (около пяти миль от Версаля) доехали нормально, а вот дальше…

Передний паровоз, внезапно вздрогнув, быстро пошёл под откос. А локомотив-толкач продолжал давить на хвост поезда, в результате чего вслед за свалившимся паровозом стали уходить в сторону пассажирские вагоны. Образовалась своеобразная куча-мала: напирая друг на друга, вагоны сталкивались, вставали дыбом, некоторые переворачивались… Пламя из паровозной топки быстро переметнулось на деревянные вагоны, которые вспыхнули, как спички. Сквозь дым и пламя иногда прорывались людские крики, взывавшие о помощи. Но помочь несчастным было невозможно: все купе были закрыты снаружи на замки (таковы были правила перевозок). Люди сгорали заживо.

В результате этой чудовищной драмы, по разным оценкам, погибло более полусотни человек, около двухсот пассажиров получили ожоги и травмы.

Среди погибших оказался и Жюль-Сезар Дюмон-Дюрвиль, ставший к тому времени контр-адмиралом и почётным членом Географического общества. Останки адмирала были опознаны неким Пьером-Мари Александром Дюмутье, военным врачом с корабля, на котором плавал погибший. Вместе с ним жертвами катастрофы стали его жена Адель и сын. Причиной случившегося была названа изношенность колёсной оси локомотива.

Трагедия всколыхнула французское общество. Многие (даже депутаты!) предлагали запретить строительство железных дорог во Франции. Стоит ли говорить, что акции железнодорожных кампаний резко скакнули вниз. Ну а тем, кому не посчастливилось вложиться в эти самые акции (в том числе Оноре де Бальзаку), оставалось только подсчитывать убытки…

* * *

Конфуций оказался прав. Конец иллюзий быстрого обогащения явился началом всплеска творческой активности. В 1843–1844 гг. писательский потенциал Бальзака на пике. Он заканчивает многие «заготовки»; оттчачивает, шлифуя до бриллиантового блеска, уже законченные работы. Ещё раз перелистав «Шуанов» (для третьего переиздания), автор пришёл к утешительному для себя выводу: «весь Купер и весь Вальтер Скотт, плюс страсть и сила духа, которой нет ни у одного из них»{476}.

В этот период появляются и новые работы Бальзака: «Модеста Миньон» («Modeste Mignon») из «Сцен частной жизни», а также «Деловой человек» («Un Hombre d’Affaires»), «Мелкие буржуа» («Les Petits Bourgeois») и «Мадам де Ла Шантери»[162] («Madame de La Chanterie»), пополнившие «Сцены парижской жизни».