Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

В апреле 1849 года в письме Бальзака матери впервые проскальзывает мысль, что недвижимостью на улице Фортюне управляет Ганская: «Когда я прошу тебя сделать что-нибудь для дома, то говорю это не от своего имени, а потому что так желает она». Не забывает предупредить и сестру, сообщив ей в декабрьском письме, что особняк отписан Эвелине («…Принадлежит особе, у которой я нахожусь в гостях, и все в нем принадлежит ей»){562}.

А что в Париже?

В Париже всё под зорким оком г-жи де Бальзак, матушки нашего героя. Анна-Шарлотта вполне отдаёт себе отчёт в том, что сын доверил ей важную миссию как по охране «дворца», так и устройству всех насущных дел, коих набралось немало.

А. Моруа: «…Матушка царила на улице Фортюне над Франсуа и Занеллой и выдерживала атаки нотариуса, сборщика налогов и поставщиков. Ей дано было предписание подгонять обойщика, приобрести хрустальные розетки для канделябров, выкупить из ломбарда и доверить в качестве образца ювелиру Фроман-Мерису серебряное блюдо, по которому тот должен сделать несколько мелких тарелок, чтобы пополнить сервиз; заказать очень красивые консоли наборной работы в духе изделий Буля, украшенные химерами (красноречивый герб), на консоли водрузить две китайские вазы, которые при переноске следует поддерживать снизу, ведь если ухватить их сверху, они могут надломиться. Словом, на мать возложено сто поручений, требующих множества хлопот и волнений, утомительных для старухи семидесяти двух лет, но она успешно со всем справляется. Сын дозволяет ей разъезжать по его делам в наемном экипаже (а не в омнибусе, хотя этот вид транспорта стоит всего шесть су). Она хорошо питается, живет в тепле и наслаждается в этом очаровательном доме комфортом…»{563}

Счастья не бывает слишком много. Как, впрочем, и денег. Сладкая жизнь писателя продлилась чуть больше года. То была милость судьбы перед последними испытаниями.

* * *

«Последние полтора года жизни Бальзака, – пишет Г. Робб, – время, когда причины непонятны, следствия очевидны, а главную роль, к сожалению, все больше играет тело. Угасание автора “Человеческой комедии” было всеобъемлющим»{564}.

Верховня, как ни странно, явилась некой лакмусовой бумагой, отразившей общее состояние здоровья нашего героя. Несмотря на благоприятные условия, созданные ему Ганской для отдыха и плодотворной работы, именно здесь стали проявляться последствия нравственных страданий, душевного перелома и невероятных физических перегрузок. Накапливаясь долгое время, всё это неожиданно накатило бумерангом. Как не раз замечал местный доктор Кноте, французский гость был «серьёзно болен».

В первый раз по-настоящему «выстрелило» зимой 1849 года, когда у Бальзака обострился хронический бронхит. Начавшись с сильного кашля и последующего жара, болезнь быстро прогрессировала. Лечение доктора Кноте лишь приносило некоторое облегчение. Вскоре бронхит вылился в воспаление легких. Пневмония – не бронхит; здесь всё серьёзнее, тяжелее и опаснее: температурные пики, ухудшение общего состояния, слабость, одышка. В те годы пневмония выкашивала миллионы человеческих жизней! Добралась она и до Оноре…