Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Рядом с матерью во «дворце» двое слуг – отставной косолапый капрал Франсуа Минх и служанка Занелла, помогавшая наводить порядок.

«Эльзасец малый крепкий – не слишком умный, зато очень честный. Не сомневаюсь, что позже из него выйдет отличный кучер. Я буду внимательно присматривать за ним»{556}.

В дороге Бальзак сильно простудился. «Чтобы не дышать сигарным дымом прусских генералов, ехавших вместе со мной в первом классе, я все время держал открытым окно»{557}.

Добравшись до имения брата Ежи Мнишека, Оноре решил немного передохнуть. По приезде туда он написал Эвелине, прося прислать свежих лошадей: «…Предпочел бы локомотивы лошадям. Как счастлив я был когда-то, путешествуя в вагоне! Осталось всего три дня!»

Бальзак ехал в неизвестность. Если бы кто-то ему сказал, что он останется в России навсегда, то Оноре бы поверил. Но он знал одно – что едет навстречу своему счастью. И всю оставшуюся жизнь проведёт с Евой.

Бальзак не знал другого: его счастье окажется не столь продолжительным.

3 октября Оноре уже в Верховне.

– Шо изволите, мусьё? – кланялся каждое утро французу здоровенный хохол, Фома Губернатчук, специально приставленный хозяйкой к дорогому гостю. – Може, кофею аль стопку горылки – дык я ж пулэй, тильки прикажьте…

Потом помогает барину одеться и проводит в натопленный кабинет. Там Бальзак, путаясь в полах подаренного Евой черкесского тёплого халата, садится за рабочий стол и… млеет. Огромные восковые свечи в серебряных канделябрах, богатый чернильный прибор, жаркий камин, мягкие ковры… Лувр. Однозначно – Лувр! А он – чем не Наполеон?! Тем более что где-то рядом, в соседних комнатах, – Она, его Жозефина! Тут бы и умереть от блаженства…

Ему здесь чрезвычайно нравится. А окружающие относятся к французскому гостю с большим почтением. Тот же Фома Губернатчук позже вспоминал: «Сразу становилось понятно, что он очень умен, гораздо умнее тех гувернеров-французов, за которыми наши соседи посылают за границу, чтобы те воспитывали их детей. Только очень мудрый человек внимателен к беднякам и слугам»{558}.

Местная кухня удивляет Оноре своим разнообразием. Тем не менее Бальзак находит, что говядина и баранина, которыми его кормят, «старые и жилистые», поэтому сильно отличаются от парижского мяса. «Мы утешаемся превосходным чаем и изумительными молочными продуктами, ибо овощи ужасны: морковь отдает уксусом, а репа ничем не пахнет. С другой стороны, здесь бесконечное количество круп – из проса, гречки, овса, ячменя и т. д. Скоро они начнут делать крупы из древесной коры»{559}. Как поделился в другом письме, в Верховне он «попробовал 162 блюда из крупы».

А вот работалось плохо. Тем не менее он пишет «Мадемуазель дю Виссар, или Франция во времена Консульства», «Женщину-писательницу» и «Театр, как он есть»; делает кое-какие наброски…

По отношению к себе Бальзак отметил ещё одну деталь со стороны местных: эти люди (речь не об аристократах), если кого-то начинали уважать, то готовы были перед своим повелителем разбиться в лепёшку. В Верховне к нему относились почти как к монаршей особе.