Бальзак. Одинокий пасынок Парижа

Однако прожорливые кредиторы уже прочно вошли в жизнь молодого повесы. Следовало выбирать. За стенами павшей крепости оказалось много тщеславия и мало сокровищ; герцогиня была бедна как церковная мышь. Вспоминая, она могла много рассказывать, но обращаться к ней за помощью не имело никакого смысла: долги усопшего мужа обрекли вдову влачить жалкое существование (в сравнении, конечно, с тем, что герцогиня когда-то имела). Другое дело – мадам де Берни. Она неплохо управлялась с торговлей и могла в любое время помочь (что, к слову, и делала).

* * *

Запутавшись в делах любовных, Оноре ещё больше увязает в тенётах собственной коммерции. Нашему славному Дон Жуану теперь уже не до баловства. Долговые оковы затягивались на шее смертельной удавкой: свободно дышать становилось всё труднее. Обстоятельства вновь складывались не в пользу романиста: его бизнес катился в тартарары. Следовало либо поднимать лапки, либо сопротивляться до последнего вздоха. Все сотоварищи разбежались кто куда.

Лишь двое в это поистине тяжёлое время продолжали оставаться рядом, сохранив присутствие духа: г-жа де Бальзак (матушка) и мадам де Берни. Оноре – этот талантливый романист и никчемный бизнесмен – очутился у разбитого корыта. Плюс груз долга: почти 50 000 франков собственным родителям и столько же – мадам де Берни.

Словолитню решено было перепродать. Владельцем сомнительной фирмы становится сын Лоры, 19-летний Шарль-Александр де Берни. (В обмен на это мадам де Берни погасила 15 000 франков долга.)

Об этом договоре литератор Ролан Шолле напишет следующее: «Александр де Берни, назначенный матерью своим преемником, беспрепятственно становится совладельцем шрифтолитейного предприятия. Он отвечает за финансовую деятельность. Он единолично обладает правом подписи от имени товарищества. Своего компаньона Лорана он держит в полной зависимости из-за кабального контракта, который, помимо всего прочего, гласит, что права Александра могут быть переданы его братьям Арману или Антуану. Когда Бальзак попытается создать Общество всеобщей подписки, Александр де Берни вновь окажется ответственным за финансовую деятельность (первоначально), а весьма двусмысленный пункт договора сделает его держателем 25 % акций»{117}.

Пьер Сиприо даёт такую характеристику мадам де Берни: «Госпожа де Берни любила предаваться страсти, но если давала денег взаймы, то быстро превращалась из похотливой мамаши в сурового кредитора, не знающего жалости еще и потому, что она чувствовала себя покинутой любовницей. Если бы Бальзак преуспел, он наверняка ускользнул бы от нее. Не следовало помогать ему выбираться из денежных затруднений, тем самым содействуя осуществлению его грандиозных планов. Лучше пусть пишет романы»{118}.

Жёстко. Но справедливо ли? Думаю, лишь отчасти.

И вот почему. Многодетная мать и успешная предпринимательница, эта женщина, несмотря на её роман с писателем, оставалась порождением своего времени. Напомню, то был сложный период в истории Франции: в круговерти наживы и ростовщичества выживали сильнейшие. И мадам де Берни выживала. Ну а интимная связь с молодым любовником этому ничуть не мешала – скорее, удовлетворяла её женское самолюбие. Помогая Оноре, она его отнюдь не обдирала: протягивая одну руку утопающему, другой рукой мадам де Берни помогала себе удержаться и не упасть вслед за утопающим в воду, утонув вместе с ним.

Пришла в себя и г-жа Бальзак. Она сильно боится, чтобы её сын не оказался в долговой тюрьме. Огласка сильно бы всем навредила. Углядев на водной глади бизнеса её сына крупные пузыри, она бросается спасать никудышного пловца. Через своего кузена, Шарля Седийо (занимавшего должность помощника судьи в Торговом суде), ей удалось убедить одного из компаньонов (всё того же Барбье) выкупить типографию Оноре целиком за 67 000 франков. Оставшиеся несколько десятков тысяч франков долга г-же Бальзак пришлось выплачивать из собственного кармана.