Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Ценные мемуарные свидетельства обнаруживают важные нюансы взаимоотношений крестьянства и армии или власти в целом. Во время первого взятия Ставрополя А.Г. Шкуро город радовался, было много добровольцев в белые части из учащейся молодежи. Из ближайших садоводческих сел Московского и Донского прибыли и крестьяне-добровольцы, человек 250. Они были в защитных гимнастерках и фуражках с белыми ленточками. Все они являлись недавними фронтовиками Кавказского фронта. Местный поручик, видимо их однополчанин, подал команду, и она была выполнена так молодцевато, что многочисленные свидетели этого зрелища зааплодировали. «Вот тут-то нужно было учесть настроение солдатской массы, психологию души русского мужика-земледельца. Они так горели желанием загнать большевиков в самое „тартарары“, что любо было на них смотреть. Но через несколько дней пыл их остыл из-за придирчивой дисциплины и что им приказали одеть погоны и влиться в какой-то офицерский полк. И они разошлись по своим домам»¹⁴⁰³. В конце 1918 г. в Николиной Балке стоял 2-й конный Офицерский полк. Хороший в боевом отношении, он грабил всех и всегда. Интернациональный по составу полк был бельмом на глазу всего фронта, но убрать его не удавалось¹⁴⁰⁴. В районе Святого Креста (Покойное, Прасковея, Урожайное) состоятельные садоводы и виноградари очень доброжелательно встретили на рубеже 1918–1919 гг. кубанский полк, казаков угощали бесплатно¹⁴⁰⁵. Полковник М.А. Фостиков свой 1-й Кубанский полк отучил от грабежей публичной поркой. Александровский уезд хорошо знал полк и хорошо к нему относился¹⁴⁰⁶. Александровское и окрестности – «это все бывшие казаки с казачьим укладом жизни и взглядами, кормили и относились они к нам отлично и всегда помогали в боях»,  – вспоминал командир полка¹⁴⁰⁷.

Ф. Елисеев описывает мелкие, но значимые факты непонимания по соседству – между чинами Добровольческой армии и кубанцами-станичниками. Добровольцы считали, что их, как чинов армии, казаки должны кормить бесплатно. Казакам же всякие требования казались произволом, при искреннем хлебосольстве и готовности лучшим образом накормить и устроить гостя. Он сам не раз оказывался в роли арбитра в подобных разбирательствах¹⁴⁰⁸.

В январе 1919 г. во Владикавказе генерал Б.Н. Литвинов отбирал добровольцев из многих тысяч пленных красных. Желающих было много, в том числе из соображений спасения жизни. Среди добровольцев оказался Сероштан – бывший начальник штаба красного комбрига Кочубея. До революции он был взводным унтер-офицером уланского полка и инструктором по фехтованию пикой. Он показал такие приемы фехтования, что весь литвиновский эскадрон стал просить вооружить его пиками, что и было сделано с прекрасным результатом. Сероштан исправно служил в Ударном эскадроне, но в августе 1919 г., уже в Закаспии, почувствовав начало развала, с несколькими всадниками покинул войска. При этом якобы не переметнулся к красным, а создал банду, с которой отправился в Персию разбойничать¹⁴⁰⁹.

Итак, богатая аграрная губерния рано попала в водоворот боевых действий, сначала на окраинах, а потом на много месяцев вокруг губернского центра, с неоднократной сменой власти. При хорошей земельной обеспеченности среди местного крестьянства были свои соперничества и свои категории, на которые могли более или менее уверенно опереться красные и белые. В первом случае это, очевидно, безземельные иногубернские переселенцы, во втором – так называемые тавричане. За основной же массив среднего и зажиточного крестьянства была возможна пропагандистская, политическая, организационная борьба белых и красных. Для ВСЮР губерния становилась первой собственной неказачьей территорией, что повышало значимость предлагаемых для нее управленческих и политических решений. В то же время самостоятельное и достаточно зажиточное население проявило высокий уровень самоорганизации и способности создать военную силу. Вот здесь и открывается проблемное поле: насколько эффективно стороны смогли востребовать этот значительный потенциал.