Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

В Черноморской и Ставропольской губерниях мобилизация объявлялась трижды, но ее успехи были незначительны. Командование стало проводить принудительные мобилизации населения и командного состава до 40 лет. Первая была сорвана, вторая и третья оказались более результативны, армия пополнилась 25 000 бойцов¹³⁷⁴. Известны семьи, целиком записывавшиеся в Добровольческую армию: семья ставропольских крестьян Рыльских отправила в нее пятерых сыновей и двух дочерей¹³⁷⁵.

Количество уклонившихся от призыва на Северном Кавказе составляло 20–30 процентов от общего числа мобилизуемых. С появлением этой категории массовым стало дезертирство. За период с сентября 1918 г. по февраль 1919 г. из трех запасных батальонов с численным составом в 10 тыс. человек дезертировало 610 (488 из третьего батальона в Ставрополе)¹³⁷⁶. Величина уклонения значительная, но для Гражданской войны совсем не критичная.

Первый опыт мобилизации белых привел к переходу значительного количества призванных к красным, что остановило процесс массовой мобилизации. Такие явления имели место и при мобилизации, проводимой красными. Колебания объяснялись политикой сторон и линией фронтов. Мобилизуемые «могли действовать вопреки… назло… под влиянием различных настроений и случайных факторов». Наказания за уклонение поначалу не было ни у красных, ни у белых¹³⁷⁷.

На Ставрополье иногородние ушли к большевикам сразу, а средние и зажиточные слои выжидали. Вектором политических симпатий крестьян могло быть решение хозяйственных проблем в их интересах. Летом – осенью 1918 г. осуществление большевиками жесткой продовольственной политики повернуло крестьянство в сторону Деникина. Ставропольские крестьяне вместе с кубанцами увеличили Добровольческую армию с 43 000 в ноябре 1918 г. до 82 600 штыков и 12 320 сабель к январю 1919 г… Отдел пропаганды Особого совещания выпускал карты, где условными обозначениями освещалось отношение населения к Добровольческой армии. Начиная с февраля 1919 г. районы Ставрополья обозначились как поддерживающие Добровольческую армию.

Антиденикинские настроения фиксировались в городах – Армавире, Майкопе, Владикавказе, Пятигорске, а также в Свято-Крестовском уезде. Везде действовали свои мотивы¹³⁷⁸.

Параллельно возникали тавричанские отряды губернатора П.В. Глазенапа, о них писал ставропольский прокурор и впоследствии мемуарист В.М. Краснов¹³⁷⁹. В его изложении инициатором их стал овцевод из Ореховского Соколов, глава губернского «союза землеробов», а в прошлом – инициатор создания местного отдела Союза Русского народа. Согласно Краснову, эти отряды носили откровенно неправовой характер, что никак не шокировало губернатора. Из семьи тавричан был П.В. Жадан – доброволец Белой армии и активист Народно-трудового союза, оставивший воспоминания. В 1887 г. его дед с семьей отправился из-под Мелитополя на арендованные земли на Ставрополье. К 1905 г. в семье было 20 000 тонкорунных овец, а также пахотные угодья. Накануне мировой войны сыновья основателя уже покупали трактор и легковые авто¹³⁸⁰. Интересно, что были «таврийские» отряды иного происхождения, организованные по инициативе Таврического отдела Всероссийского союза земельных собственников в период второго Крымского Краевого правительства (ноябрь 1918 г.  – апрель 1919 г.)¹³⁸¹. В ноябрьских боях 1918 г. «приданная дивизии так называемая Спицевская сотня» – только усиливала беспокойство. Состоявшая из ушедших с добровольцами почти необученных крестьян Спицевки (восточнее Ставрополя), вооруженная в большей части охотничьими ружьями и берданками, эта сотня поднимала тревогу по любому поводу. Ее, в конце концов, пришлось убрать» (ГАРФ. Ф. 5895. Оп. 1. Д. 13).

В феврале 1919 г. была объявлена мобилизация солдат призыва 1910–1913 гг., которая спровоцировала массовые выступления в Медвеженском уезде. Они подробно описаны начальником уезда¹³⁸². В восстаниях участвовали почти исключительно призываемые – «нежелание воевать, страх смерти довел солдат до крайнего напряжения»,  – а также освобожденные большевиками арестанты и прочий «неблагонадежный элемент». Мобилизованные солдаты разбегались из воинских присутствий. В селах было заметное количество винтовок и несколько пулеметов, однако масштабного восстания не получилось. Солдаты скорее прятались и отбивались от малочисленной стражи и не оказали серьезного сопротивления казачьим отрядам. В середине февраля 1919 г. 1-й Лабинский полк пришлось все-таки перебрасывать с фронта на подавление этого восстания¹³⁸³.