Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Манакин в своих настойчивых предложениях и практике освобожденного района как раз закрывал эту пропасть между воюющим в офицерской роте гражданином и патриотом России и воюющими в банде, курене, в «восстанцах» и «партизантах» за свои мужицкие права местными крестьянами. Это в самом деле ключевой вопрос. «Народ», как донцы, и «интеллигенция», как добровольцы (если использовать выражение С.В. Денисова), воюют по-разному, имеют разные сильные и слабые стороны. Манакин предлагал действовать местными силами, максимально слить военную силу и гражданскую администрацию, представленную непременно местными людьми. Он предлагал территориальный способ строительства военной силы и свой Саратовский корпус мыслил как элемент, составную часть Русской народной армии, которая объединяла бы такие территориальные образования, включая казачьи армии. Манакин предлагал разные категории вооруженной силы, делая ставку на основное ядро из добровольцев.

Идеи Манакина требовали самостоятельного участка фронта и активного продвижения вглубь «своей» территории, что давало бы людей и создавало опору для нового порядка. Ни того ни другого не получилось. И это также узловой момент всей эпопеи. Донской атаман дал зеленый свет формированию, энергичный энтузиаст в лице Манакина, сумевший сколотить какой-то кадр, имелся. Однако донское командование руководствовалось «донской» логикой. А.В. Голубинцев был прав, рассуждая о перестраховке С.С. Яковлева с его отзывом из-под Камышина. Камышинская операция оказалась в руках генерала П.С. Оссовского, не располагавшего, по сути, войсками на тот момент. Именно с точки зрения развития саратовского начинания получить в распоряжение уездный город с кадром интеллигентных добровольцев (массовый уход жителей с белыми летом 1919-го демонстрирует внушительность этого кадра) было очень выигрышно. Но это требовало осознанного решения со стороны донских штабов. А для них, при напряженнейшем и постоянном дефиците сил на протяженном фронте, подобные соображения могли выглядеть как разбазаривание сил.

Несколько месяцев фронтовой борьбы показали, насколько важны, в условиях гражданской войны, неполитические факторы: время, материальные ресурсы, погода, расстояния, инфраструктура. В самом деле, основа успеха идеи Манакина – в наступлении, когда убежденное ядро стремительно наращивает силы в родной губернии, параллельно ставится, из местных людей, гражданское управление, закрепляется территория. Манакин стремился сформировать из саратовских беженцев боеспособный кулак и занять потом самостоятельный участок фронта. Однако его неготовые еще первые части донское командование стало требовать на фронт, формирование тормозилось нехваткой снабжения. В момент, когда легко было получить значительный и надежный контингент, не было оружия. Удара вглубь Саратовской губернии не произошло. Корпусу пришлось выполнять пассивную вспомогательную задачу, держать слабыми силами стоверстный фронт, прикрывая Царицынскую операцию донцов.

В результате Манакин постоянно выступает в роли просителя. И если сначала он пытается вытребовать значительные количества мобилизованных иногородних, чтобы поскорее укомплектовать 5-й полк, просит два или три полка, то затем счет начинает идти на сотни. Не хватает сил замкнуть фронтовую линию до Волги – комкор не раз просит сотню, «самый уставший полк» из отряда Голубинцева, выпрашивает орудие, оставшееся при откомандированном полку, наконец, вынужден выцарапывать собственного начальника штаба, переброшенного к соседу. Конечно, в таких условиях на бурное развитие саратовских формирований надежды не было. Но так ли микроскопична была полученная усилиями 2-го Иловлинского полка территория? Да нет, она вполне успешно управлялась, давала лояльных призывников, Манакин рассчитывал, видимо, тысяч на пять призывного контингента. Полковник, в совершенно импровизационном режиме, смог все-таки в кратчайший срок поднять боеспособное формирование, включавшее несколько полков с хорошим офицерским кадром. Росли ячейки полков Русской императорской армии – 42-го Якутского и 187-го Аварского, формировались части, которым предстояло стать аналогом «Молодой», то есть постоянной Донской, армии.

«Народ верил в свое дело, но вожди Добр, армии не считали нужным или не могли взять правильного курса,  – население Юга России в Добр, армии видело только белых – „кадетов“ – и не пошло за ними, и Добр, армия – рухнула. Подкосили ее грабежи и суды над переходящими к ним красными офицерами. Опыт Саратовского корпуса дал богатые положительные выводы, но корпус не мог ни один идти вперед, ни исправить общее положение, мы прибавили еще серию могил честных бойцов за право народа русского устроить судьбу свою, и их смерти обязывают нас остаться непреклонными в продолжении этой борьбы»¹⁴⁴³.