Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Принципиально важно, что изначально Манакин воодушевлялся не саратовским направлением, а идеей военного строительства на новых основаниях. На саратовской земле он начал воплощать свои идеи, но для донского командования это было периферийное начинание, обслуживать которое не находилось ресурсов. Тем не менее отклик самого небольшого района Саратовской губернии был заметный, и ядро саратовцев ушло в отступление со своими выборными и командирами,  – для крестьянских формирований случай нечастый.

Начало всей саратовской эпопее положил переход к белым красного 2-го Иловлинского полка. Этот полк дал и территорию, и первую строевую часть корпуса. С одной стороны, событие более чем заурядное, массовые сдачи и переходы широко известны в годы Гражданской войны. Однако наш пример показывает, насколько тонкая материя подобный массовый переход. Выстраивается целый ряд красных полков, которые могли бы иметь подобную же судьбу: частями и почти целиком попадал в плен 3-й Балашовский полк, в конце концов расформированный. Более того, именно его пленение, видимо с переходом части комсостава к белым, вызвало желание создать действующий на фронте Саратовский отряд. Однако если организованно перешедший и самостоятельно воевавший 2-й Иловлинский полк остался на фронте, с 3-м Балашовским дело сорвалось! Имевший красногвардейскую основу 1-й Камышинский полк оказался более капризным в красных рядах, чем набранный по мобилизации 6-й Камышинский. В январе 1919 г. он остро конфликтовал с «коммунистами», контактировал с противником. Однако в белые ряды его перевести не удалось. Полк воевал и далее, хотя его командир – один из первых красногвардейцев Мартемьянов – в марте 1919 г. получил пулю от однополчанина. Неместные части – 97-й Саратовский и 2-й Московский полки – были бодрее полков местного формирования. Настойчивые попытки «переманить» (так и писали в приказах!) красные полки на свою сторону успехом у командования Северо-Восточным фронтом не увенчались, и это также интересный сюжет для исследования.

Другой донской сосед – Астраханская губерния – дал довольно много ресурсов и добровольцев Донской армии и «своим» астраханским формированиям. Однако астраханская государственность в казачье-калмыцком варианте оставляла за бортом крестьянство. Астраханский корпус собственно крестьянский массив поднять не сумел. Хороший офицерский кадр, краевое правительство, планы оказачивания и т. п. не соединились с низовой силой, даже и астраханских казаков в значительных количествах собрать не вышло. При этом настроения астраханцев были весьма ярко антибольшевистскими. Из пленных астраханцев-красноармейцев донцы формировали 1-й и 2-й ударные Царицынские батальоны, в последний раз в начале 1919 г. пытаясь взять Царицын. Для донского командования это опять-таки был подсобный ресурс. Наиболее удачно складывалось взаимодействие в заволжских уездах, в том числе в 1919 г. Но заволжское направление летом 1919 г. не имело стратегических перспектив.

Воронежская губерния в 1918 – начале 1919 г. продемонстрировала классическую неудачу востребования крестьянства со стороны белых военно-политических структур. Эта неудача хорошо обеспечена мемуарами на уровне идеи и руководства и широко известна. Между тем рассмотрение на уровне воюющих частей и мобилизационных усилий Южной армии обнаруживает известный потенциал сочувствия и терпения со стороны воронежского села. Однако казаки как немилосердный воюющий сосед и офицерский монархизм как маркер «старого порядка» создали безнадежное недоверие и отчуждение между крестьянами и самоотверженным офицерско-добровольческим кадром.

Старобельский опыт мобилизации крестьян на Харьковщине оказался холостым, хотя возможности объединения и офицерского кадра уезда, и харьковских офицеров с тысячами мобилизованных крестьян просматривались.

Ставрополье стало первой неказачьей территорией Белого движения на Юге. Взаимодействие добровольцев и донцов с местным крестьянством началось рано, с Первого Кубанского и Степного походов. Зажиточная в целом губерния имела свои точки напряжения. Примеры успешного взаимодействия белых с местными крестьянскими формированиями самооборонческого типа были, однако губерния дала десятки тысяч крестьян в красные формирования. Уход за пределы губернии существенно снизил численность и мотивацию красных соединений. В то же время и белые получили достаточно лояльных мобилизованных ставропольцев, но перемена военного счастья и здесь снижала боеспособность и влекла к дезертирству. Если бы добровольцы на Ставрополье более внимательно отнеслись к взаимодействию с крестьянством, появились бы шансы более осмысленного и надежного участия значительных масс ставропольского крестьянства в самооборонческих, запасных и боевых частях ВСЮР.

Кефели в статье о генерале А.В. Шварце¹⁴⁴⁴ упоминал идею формировать армию Юго-Запада – еще один мимолетный вариант создания региональной вооруженной силы, но здесь до дела вовсе не дошло.