Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Саратовская губерния продемонстрировала летом 1918 г. сильное, но разновременное антибольшевистское участие колонистов, астраханских казаков и крестьян. Логика Великой войны неизбежно создавала «ориентации», в которых рождались парадоксальные сочетания, например, поддержки Германией одновременно РСФСР, Украины и донской государственности, нешуточного напряжения между белыми формированиями (Дон – Добрармия), страхов соединения антибольшевистских сил в Поволжье из-за разной ориентации Комуча и донцов. В результате как летом, так и осенью 1918 г. антибольшевистские силы не смогли получить городскую точку консолидации. Красный Царицын не поддался усилиям Донской армии, красный Камышин не удалось взять ни в середине лета, когда массово поднялись германские колонисты, ни в ноябре, когда город осаждали донцы. В результате крепкое военно-политическое начинание в виде Саратовского корпуса не смогло развиться. Своя, саратовская, территория была невелика. Боевая задача оказалась пассивной, так как донцы главные усилия сосредоточили на овладении Царицыном; саратовцам оставалось с севера прикрывать главную операцию. Расти на «областном патриотизме» не вышло, воодушевленные кадры стали разбавляться пленными. Саратовское начинание дало хороший пример возможности поднять крестьянство под белые знамена, однако для дальнейшего развития нужен был саратовский мотив к действию. Донское же командование смотрело на вещи с позиций своей молодой государственности и именно в этой логике использовало недонские контингенты.

Несколько месяцев боевой страды Саратовского корпуса показательны для социальной истории войны. Сами боевые действия малоинтересны. Это не очень интенсивные бои на широком фронте, со слабой артиллерийской поддержкой. Корпус удерживал фронт, прикрывая атаки на Царицын. Красная Камышинская группа пыталась сдвинуть неприятеля и вступить на донскую территорию, в соответствии с планами наступления Южного фронта. Не очень интенсивная война делала потери даже в офицерском составе нечрезвычайными. Из 24 поименованных в приказе о ликвидации корпуса офицеров в чинах от хорунжего до капитана, первыми прибывших на формирование, только четверо показаны убитыми на протяжении ноября – января 1918–1919 гг.¹⁴⁴¹

Но сама ткань такой «скучной» войны между одними и теми же противостоящими друг другу полками почти на одних и тех же рубежах позволяет увидеть мотивы, боеспособность, разницу в поведении противников и даже отдельных частей. В этом смысле история Саратовского корпуса есть выразительная часть истории Гражданской войны, у которой немного энтузиастов, но много подневольных участников, когда местная вражда и взаимный страх укрепляют большое противостояние.

В.К Манакин попытался, не требуя от мужика немедленной высокой гражданственности, связать местный интерес со строительством армии, нации и государства. Саратовский корпус смог решить вопрос взаимодействия офицерского кадра и администрации с крестьянским большинством, но на слишком ограниченной территории без малейших шансов на расширение. Манакин писал про 26 первых освобожденных сел губернии осенью 1918 г. И летом 1919 г. при нем были выборные от 27 сел… Фактически тот район, который образовался в ноябре 1918 г., так и остался прифронтовым клочком земли, на котором Манакин и его администрация пытались выстроить самостоятельное народное движение.

Вообще, идея поднимать местных «ненадолго» с обещанием отпустить после достижения каких-то рубежей использовалась и красными. Ленин писал 9 июня 1919 г.: «Мобилизуйте в прифронтовой полосе поголовно от 18 до 45 лет, ставьте им задачей взятие ближайших больших заводов, вроде Мотовилихи, Миньяра, обещая отпустить, когда возьмут их, ставя по два и по три человека на одну винтовку, призывая выгнать Колчака с Урала»¹⁴⁴². Энергичный белый генерал А.Н. Пепеляев в тех же краях несколькими месяцами ранее формировал партизанские отряды с временным сроком службы.

Гражданская война открыла зеленый свет территориальному способу комплектования вооруженной силы, который никак не могла ввести императорская Россия. Он проявился прежде всего в импровизированных повстанческих формированиях. В регулярных Красной и Белых армиях руководство стремилось не держать на фронте войск из местных уроженцев, податливых на колебания военного счастья. У белых это в основном оставалось пожеланиями, красные, действуя по внутренним операционным линиям, могли легче тасовать контингенты. Мобилизованные донцы ехали на оренбургский фронт, уральцы – на польский и т. д.