Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

В.В. Поликарпов использует для анализа две статьи самого Манакина и генерала Шинкаренко, опубликованные в «Донской волне» осенью 1918 г. Он оценивает силы отряда в 5–6 тысяч человек при 200 пулеметах, что, несомненно, весьма преувеличено и похоже на сумму штатного состава пяти батальонов. В свою очередь, он разбирает силы, противостоявшие отряду, и показывает, что они далеко не были столь неисчерпаемо огромными, как полагал Шинкаренко. Бои происходили на пространстве в 100 километров на протяжении 12 дней – с 25 ноября по 6 декабря. В их разгаре прибыли два больших эшелона черноморских моряков. В. Поликарпов пришел к выводу, что разгром отряда Манакина ликвидировал и распылил силы контрреволюции, превышавшие силы ядра Добровольческой армии и способные ее мощно усилить¹⁵⁷⁷. Он указал состав 1-го Ударного полка (опуская наименование «революционный») как трехбатальонный: 1-й Омский, 2-й и 3-й батальоны, хотя на деле Манакин привел в составе полка только 2-й Ударный революционный батальон. Согласно Р.М. Абинякину, в составе отряда полковника Янкевского были «офицерские ядра семи ударных батальонов» (что неточно) численностью в две тысячи человек¹⁵⁷⁸.

Одним из белых мемуаристов по белгородским боям являлся поручик Максимов, не только левак-меньшевик, но и участник Севастопольского восстания 1907 г. Интересно, что для Манакина такие люди не были «по ту сторону», если вставали в ряды армии. Максимов приводит важный штрих: Манакин, после удачного столкновения, приказал двигаться за отступающими красными эшелонами на Белгород и запросил поддержки. Поддержка была выслана, однако затем Янкевский, под влиянием информации о 16-тысячном запасном польском полку в городе, оттянул наступавших к Томаровке. Решение двигаться в обход города походным порядком оказалось в конце концов губительным¹⁵⁷⁹. Действительно, реально в боях участвовала из польского полка на стороне большевиков одна рота.

Опубликованная¹⁵⁸⁰ и неоднократно цитированная телеграмма И. Павлуновского от 11 декабря говорит о потерях красной стороны в 19 убитых и 92 раненых «за все время» на фоне практически полного уничтожения отряда ударников. Эти данные следует признать неполными. Так, только черноморские матросы потеряли под Белгородом 28 человек убитыми¹⁵⁸¹. Более того. Потери черноморцев впрямую спровоцировали «еремеевские ночи» 15–16 декабря в Севастополе, что достаточно подробно описано. Похороны как минимум 18 матросов, привезенных 10 декабря из-под Белгорода, вылились в демонстрацию, с нее начались призывы убивать буржуев…¹⁵⁸²

В Белгороде деятельность отряда Павлуновского удостоилась мемориальной доски, хотя и с неточностями,  – доской украшено здание, где якобы находился штаб, в то время как штаб пребывал в вагоне¹⁵⁸³.

Зимой – весной 1918 г. многие тысячи офицеров собрались в Харькове. В известном докладе полковник Двигубский, например, упоминает о том, что с отрядом харьковских офицеров пробивался на Дон в марте 1918 г.¹⁵⁸⁴ Манакин после распыления под недалеким Белгородом также двинулся на Дон. Сестра В. Манакина, Зинаида, вспоминая о событиях через 75 лет, пересказывала интервьюеру письма от брата. В частности, в письме, полученном ею с оказией, говорилось об его уходе из Ставки в день гибели генерала Духонина. Якобы штабные, переодевшись в штатское, уходили пешком, хоронясь от матросских дозоров. Это совсем не верно, но мы не можем знать, как обрисовывал свою судьбу Манакин в письме младшей сестре, совсем юной барышне, и что сохранила ее память к исходу жизни. Но продолжение куда более достоверно: «Где могли – врассыпную садились на транспорт, а потом смыкались в назначенном месте… и так шли на Новочеркасск»¹⁵⁸⁵.

И в годы Гражданской войны, и через двадцать лет после революции, в эмиграции, В.К Манакин будет предпринимать попытки собрать ударников, считая их надежной и сплоченной силой национального направления.