Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

4-му конному отряду Голубинцева надлежало (приказ 25 июля (7 августа)) организовать охрану границы УМО и Саратовской губернии: разъездами ходить до Иловли на фронте Рыбинское – Трудовка, «входя в связь с населением, уничтожая Советскую власть и искореняя всех болыневистких главарей, но отнюдь не обижая мирного населения и объясняя ему, что казаки идут вперед для прикрытия своих земель и для освобождения своих братьев трудовых крестьян от рабства и грабежа, навязанного всякими проходимцами под маской защитников прав трудового народа»¹⁷².

К 26 июля (8 августа) в районе Лопуховки анархия (события были описаны нами ранее), «ждут прихода казаков с нетерпением». По слухам, Миронов направился в Камышин и, вследствие бегства солдат из его отрядов, сводит их все в один в Елани. Отношение к нему населения враждебное. «Ореховские и Даниловская роты спешно разбегаются»¹⁷³.

Приказ войскам Усть-Медведицкого района № 30 27 июля (9 августа) за подписями командующего войсками Фицхелаурова и его начальника штаба полковника Манакина дает развернутые рассуждения о границе и соседях. Войска вышли на границу Саратовской губернии. Могли бы ее не переходить, если бы красные не переходили нашу границу. Но они, наоборот, накапливаются для нового вторжения. Выхода два: или всю жизнь стеречь границу, или разбить красных. Не против русского народа идут казаки, а против разбойников и грабителей, его обманувших. Пусть саратовские крестьяне тоже восстают как казаки – получат от них помощь. Когда же на границах Области не останется ни одного красного, казаки вернутся домой к мирному труду. «Наши уже перешли границу Саратовской губернии и были встречены крестьянами со слезами радости». Крестьяне сел Красный Яр и Рудня уже подняли восстание и просят помощи против красных, которые расстреливают трудовой народ за то, что он не позволяет себя грабить¹⁷⁴.

По словам хорунжего Секачева, поднимавшего восстание в станице Александровской Астраханского войска, настроение жителей Царицынского и Камышинского уездов антибольшевистское. Красные насильственно мобилизуют и грабят, «подавляя непокорных карательными отрядами». На станции Иловля у них большие склады оружия и боеприпасов (27 июля (9 августа)).

9 августа 1918 г. о лояльности ВВД и готовности к самомобилизации заявила «делегация нескольких сел Саратовской губернии в штабе командующего казачьими войсками Усть-Медведицкого района полковника Фицхелаурова, в надежде найти предлог для получения от донцов оружия и патронов». Эти настроения подогревались реквизициями продуктов Красной гвардией, которые прошли здесь уже в мае¹⁷⁵. В этой делегации мы вправе узнать представителей Рудни, Рыбинки и, возможно, ближайших сел.

В Качалинской и Иловлинской красные мобилизовали казаков переписей 1912–1918 гг. Жители станиц настроены к красным враждебно и готовы признать Войсковое правительство. «В станицу Островскую прибыли делегаты от крестьян узнать, правда ли, что казаки идут войной против них. В некоторых селах Камышинского уезда восставшее население разбило красную гвардию». Тот же сюжет с выходом на границу разыгрывался и по соседству, западнее Волги. По словам бежавшего из Балашова казака, жители пограничных слобод Саратовской губернии «хотя относятся к казакам недоброжелательно, но сражаться с ними не намерены»¹⁷⁶.

Конная бригада Губарева 1 (14) августа была направлена в Лозное и далее к Волге севернее Дубовки, дабы отрезать Царицын от России. Разъезды этой бригады в Большой Ивановке были встречены сочувственно. К командиру 7-го конного полка прибыла делегация казаков-астраханцев с просьбой помочь офицерами и вооружением. Доложив об этом, Манакин уже 3(16) августа пишет начальнику штаба армии об установлении близкой связи с астраханцами. Ближайшая сотня формировалась севернее Дубовки. Полковник запрашивал, не найдет ли возможным Войсковое правительство прислать в штаб представителя, чтобы не потерять времени в координации с астраханцами¹⁷⁷.