Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Указанные события послужили консолидации советской части деревни: «После партизанских кадетских набегов на хутора и селения Рудня, Ададурово, Кресты, Большие Копани, где сейчас стоят наши части, к советским войскам присоединились и записались добровольцами рабочие и трудовое крестьянство из 5 волостей»¹⁵⁴. Во всякого рода подавлениях, «укреплениях советской власти» и тому подобных мероприятиях поучаствовали и местные красные отряды-победители, и части Ф.К. Миронова. Красный Камышин сидел на чемоданах, к границе губернии вышли донские полки, но укрепиться на саратовской территории в результате восстания не удалось. Напротив, потерпевшие поражение отряды ушли в Донщину.

В начале февраля 1919 г. партийная ячейка красного полка просила саратовский красноармейский клуб выслать литературу, так как «стоим в слободе Рудне, Саратовской губернии, Камышинского уезда, куда ни посмотришь, все чаще пахнет кулацким духом, коммунистической организации близко нет»¹⁵⁵ – вполне убедительная характеристика настроения слободы.

Согласно сводке организационно-пропагандистской коллегии Саратовского губкома РКП(б) о состоянии уездных партийных организаций от 1 декабря 1918 г. в Камышинском уезде «в деревне работа не налажена из-за близости фронта. Кулацкие восстания были два раза»¹⁵⁶. Очевидно, имеются в виду именно руднянское и рыбинское выступления, хотя проявления внутридеревенской борьбы были многочисленны.

В местной малой войне революционные меньшинства чувствовали поддержку городской советской власти, без которой они были бы принципиально слабее. Города помогали оружием, давали общие ориентировки, востребовали эти отряды в помощь себе. Довольно быстро, при поддержке революционного Камышина, стали возникать более или менее организованные вооруженные отряды Красной гвардии. Они превращались в инструмент подавления «контрреволюции» в своей округе, устанавливали связи между собой, превращались в воинские части РККА. Им противостояли те условные кулаки, в которых нелегко через сто лет распознать лица и социальные физиономии. Заметно расслоение деревни, причем не столько по землепользованию, сколько по наличию хлеба. При этом бедняцкая часть немногочисленна. В случаях открытой конфронтации большинство села в образе угрожающей толпы оказывалось против бедняков. Однако этот ресурс большевики смогли мобилизовать и с его помощью все-таки удерживать ситуацию под контролем, применяя бесконечные безжалостные перетряхивания, аресты и шантаж. При этом оперативности и решительности большевиков можно только позавидовать. Большинство же деревни, очевидно тяготясь комбедами, старалось бороться с ними в конформистском крестьянском режиме.

Казаки выступали в качестве союзников зажиточной части деревни. В описываемых ситуациях приглашаемые соседи-казаки несут на себе известный налет наемничества.

Таким образом, на территории Камышинского, а также Царицынского, Аткарского уездов мы всюду наблюдаем раннее начало внутридеревенского противостояния, которое встраивалось в «большую» войну и питало ее.

Дон и Саратовская губерния

Пореволюционная жизнь Дона не могла не отличаться от прежнего довоенного и дореволюционного уклада. Казачий Дон воевал за свою территорию, исторические права, с опаской относился к «старому режиму». Ежедневная сводка штаба ВВД за 23 июня (6 июля) сообщала, что слухи о манифесте великого князя Михаила Александровича могут вызвать на севере Дона гибельные последствия¹⁵⁷. Сводка за 26 июня (9 июля) сообщала о твердом настроении освобожденных станиц Усть-Медведицкого округа. Казаки сражались под флагом воссоздания единой Российской демократической республики. Неблагоприятное впечатление на казаков произвело объявление в газете «Донской край» о панихиде по павшим «за веру, Царя и Отечество». Для казаков это повод обвинить все офицерство в стремлении реставрировать самодержавие. Самим офицерам путь в казачью армию и тем более в казачье сословие открывался с большим разбором¹⁵⁸.

Усть-Медведицкий окружной съезд обратился с горячим воззванием к крестьянам опомниться и сложить оружие, обещая, что казачество простит раскаявшихся¹⁵⁹. Последний пассаж вряд ли мог особенно воодушевить донских крестьян.

Зарисовку летних настроений 1918 г. дает войсковая сводка за 16 (29) июля. В Ермаковской настроение казаков хорошее. Разногласия вызывали земельный вопрос и неказаки-начальники, которых в полку большинство. Казаки говорили: «В германской войне командовали нами немцы, а в этой войне с хохлами командуют нами хохлы». По мнению казаков, землю у помещиков следовало отобрать. К крестьянам относились «удовлетворительно», притом что крестьяне к казакам – явно враждебно. К немцам – хорошо, говоря, однако, что драться и с ними придется¹⁶⁰.