Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

А.А. Гордеев, донской командир полка, оставил такую зарисовку от сентября – октября 1918 года: «Мне пришлось в то время видеть полковника Манакина и говорить с ним о положении на фронте. Меня удивило его оптимистическое настроение и наивность в оценке общего положения. Он был уверен, что в психологии русского народа наступил перелом и Красная армия не желает драться за коммунистов. Примером для него являлось то, что красные массами сдаются в плен. Убедить его в противном было невозможно. За подобный оптимизм приходилось жестоко платиться». Гордеев разворачивает очень интересную историю. В сентябре, на границе Донской области и Саратовской губернии, разыгрался бой. 4-й Донской полк в пешем строю встретил наступавший цепями красный 3-й Балашовский полк и пленил его. Сдался и командир полка подполковник Журавский. Мемуарист поясняет, что в это время начиналось формирование русской армии под командованием генерала Иванова. Для Воронежской и Саратовской губерний были назначены губернаторы. При них были пункты формирования частей, куда направлялись все красные пленные. На следующее утро подполковник Журавский с адъютантом и около 1000 его недавних подчиненных были направлены в распоряжение полковника Манакина в район станции Себряково. Там полк переформировали, обмундировали средствами Усть-Медведицкого ремесленного училища и «в скором времени» выдвинули на фронт под командой того же Журавского. «Переформированный полк, посланный на фронт, в первом же бою, развернувшись в цепь, арестовал командиров и перешел в полном составе на сторону красных». По сведениям воспоминателя, Журавский был обвинен в умышленном поражении 3-го Балашовского полка и казнен³⁰⁷. Гордеев командовал полком в отряде Голубинцева. Голубинцев и уточняет ситуацию. Его части, переброшенные на камышинское направление, 25 сентября (8 октября) разгромили под станицей Туровская (хутор Гуров) советский Балашовский полк, взяв 1500 пленных, 20 офицеров и 12 пулеметов³⁰⁸. Обращает на себя внимание разница в числе пленных у двух авторов – на треть. Возможно, кто-то был убит, может быть, был некий отбор, и не всех отправили на переформировку.

Получается, что сдача и неудачное «обращение» Балашовского полка могут быть связаны с деятельностью полковника Манакина. Никакими служебными документами из нами изученных такой эпизод, к сожалению, не подтверждается.

Практически одновременно Манакин обратился по двум адресам – к атаману и командарму Южной. Последнему он докладывал 17 (30) октября о состоянии формирования.

Ко дню издания приказа № 1192 (30 сентября (13 октября), о формировании Особой Южной армии), переименовавшего Русскую народную армию в Саратовский корпус, состояло: в 1-м пехотном полку – 69 офицеров, 598 стрелков; полк формировался в районе Усть-Медведица – Арчада и выслал офицеров в занятый район Саратовской губернии для набора добровольцев.

Кадр 2-го пехотного полка – 30 офицеров и 20 унтер-офицеров – задержан в Белой Калитве ввиду указания командарма (какого?) о возможности пополнения 1500 иногородними Таганрогского округа. После кадр полка должен был проследовать в Михайловку (однако мобилизация в неизменно проблемном для донского командования Таганрогском округе была отменена).

Донской особый конный дивизион – 150 (единица в тексте документа густо зачеркнута) конных и 150 пеших добровольцев – отправлялся в Михайловку в распоряжение генерала Яковлева, для развертывания и участия в боевых действиях.

Для выполнения приказа атамана № 1192 необходимо следующее.

Произвести мобилизацию иногородних Усть-Медведицкого округа 1913–1919 гг., просьба об этом уже направлялась дежурному генералу.

Мобилизовать, с разрешения атамана, беженцев-саратовцев 18–40 лет на территории ВВД.

Одновременно с формированием обозначенных в приказе частей разрешить формировать в тылу новые части из добровольцев, для чего иметь кадры в виде резерва офицеров с уменьшенным окладом содержания.

Недостающих офицеров перевести из избытка Астраханского и Воронежского корпусов, с правом отбора.

Оставшихся 14 дней, подчеркивал Манакин, совершенно недостаточно для окончания формирования, к тому же людей далеко не хватало до штата.

Оклады жалованья в корпусе – как в ВВД, много ниже, чем в Астраханском и Воронежском корпусах. Это тормозило дело формирования, докладчик просил уравнять ставки.

Наконец, требовалось особое ассигнование на политический отдел. Лишь его деятельность могла привлечь дальнейший поток средств от национально-патриотических организаций; необходимы были и экстраординарные суммы в распоряжение комкора.

Несмотря на отсылаемые требовательные ведомости, почти ничего по ним не получено. Комкор полагал нужным иметь 5000 комплектов теплой одежды, обмундирования, обуви, 5000 винтовок, 8 орудий, 60 пулеметов. Эта заявка примерно показывает масштаб задумок Манакина в этот период.