Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

По мнению штарма 10-й красной армии, в ноябре у донцов все держалось на стариках, без них молодые и фронтовики разбежались бы. Стариков за это называли «гайдамаками»³²¹. Штаб Южной армии оценивал казачье недовольство в агентурной записке от 20 ноября (3 декабря) 1918 г. Прекратившееся было брожение вновь началось с наступлением заморозков. Главная причина, по словам казаков, что они устали и не хотят драться за чужие интересы. Брожение стихийное, не под каким-то партийным флагом. Хоперцы часто говорили: мы не большевики и вообще не социалисты, но не хотим воевать. Дон очистим и по домам. Пусть воюет, кто хочет. Этот взгляд, что немаловажно, во многом разделялся комсоставом. Один полковник говорил, что ни одна добровольческая армия не совершила столько подвигов, сколько Донская, и нам надоело, что другие получают награды за наши труды и кровь. Дон хотел мира. 3 месяца назад большевистские ораторы не осмеливались выступать в частях на фронте. А теперь их даже иногда одобряют: вот бы на новочеркасских генералов напустить большевиков – не стали бы мучить казаков своими приказами. Большевики ассигновали огромные средства на агитацию за мир, брожение росло. Имелась и другая пропаганда – против Краснова и Денисова: Краснов живет как царь, с ним не победить и т. п. «Усталое казачество жадно прислушивается к речам о протекциях, пристрастиях…» Харьковское и Луганское восстания нашли отклик среди неказачьего населения³²².

В то же время донская печать писала о более чем подавленном настроении у красных в Царицыне. Многие ждали союзников, которые свергнут советскую власть и помирят их с казаками. Своим газетам красноармейцы не верили, питались слухами, жадно читали небольшевистские газеты. По показаниям жителей, шайки красных, отколовшиеся от отрядов Жлобы и Думенки, бродили к юго-востоку от Царицына, грабили главным образом калмыков и зачастую называли себя кадетами³²³.

Генерал В. Замбржицкий записывал в дневнике 2 (15) ноября 1918 г., по донесениям полковника Рытикова, что красными ожидалось прибытие 60 000 черноморских матросов. Они якобы уже в Москве и пойдут или на чехов, или на казаков,  – где дела будут хуже. У красных упорные слухи, что чехи опять в Самаре, Казани, Нижнем, что союзники предложили советскому правительству в 15 дней сложить оружие, иначе пришлют экспедиционные корпуса³²⁴.

Листовка, обращенная к насильно мобилизованным красноармейцам и подписанная «Донские казаки», вещала про «самозваный, поставленный Германским штабом Совет Народных Комиссаров» и звала: «Идите к нам под радостный звон колоколов, приветствующих приход союзников»³²⁵.

2(15) декабря в Качалинскую отправились делегаты от красных полков (видимо, 5-го казачьего советского пешего, 4-го Доно-Ставропольского пехотного, двух коммунистических и двух невыясненных конных) для выяснения вопроса: воевать или сложить оружие. Съезд был вызван массовым дезертирством и отказом воевать ввиду прибытия в Донобласть союзников³²⁶.

6 декабря штаб Северо-Восточного фронта сообщал командирам отрядов, что 24 ноября (7 декабря) в Новочеркасск прибывают союзники. «Комвойск приказал это широко оповестить войскам»³²⁷.

Плененные казаками красноармейцы полагали, что союзники драться не будут, а прикажут обеим сторонам разоружиться, чего мобилизованные ждали с нетерпением (белая разведсводка на 22 декабря (4 января) 1919 г.³²⁸

Согласно перехваченному письму, в январе П.Н. Краснов для поднятия духа утверждал, что союзники прислали 400 орудий, пулеметы и танки³²⁹. В начале февраля член войскового круга и известный партизан Дудаков, возвратившийся из Екатеринодара, заявил прессе, что «в непродолжительном времени ожидается помощь нашим войскам со стороны Добровольческой армии»³³⁰.

На противоположной стороне, в советской прессе, включая губернскую и уездную, со второй половины октября 1918 г. расцветает пафос скорой мировой революции: «С уверенностью можно сказать, что близок час создания всемирного Совета Народных Комиссаров с нашим тов. Лениным во главе»³³¹.

В феврале в 105-м советском стрелковом полку комиссар коммунист Агафонов и его помощник Могунов в речах объявляли, что Дон скоро будет завоеван, так как Ростов и Баку уже заняты советскими войсками; что союзники к казакам еще не пришли, а если придут, то станут на сторону красных войск³³².

Есаул Д.Г. Евсеев, плененный красными 23 февраля 1919 г., заявил, что настроение в частях долго поддерживалось надеждой на союзников, особенно ждали танков, настоящая «танкомания» создалась. Обмундирование у казаков плохое, ходят в своем, утомление крайнее³³³. Краснов обещал высадку союзников весной, но казаки уже не верили³³⁴. Около 25–26 февраля на ст. Милютинская красные обнаружили телеграмму генерала Гуселыцикова: члены Круга обратились с воззванием к сынам Дона: надо подать помощь на фронт, кубанцы, терцы и союзники скоро будут³³⁵.