Белая власть, казаки и крестьяне на Юге России. Противостояние и сотрудничество. 1918—1919

Дисциплина в Камышинской дивизии продолжала оставаться на «партизанском» уровне. 30 ноября последовал приказ 1-й Камышинской стрелковой бригаде, с адресованием комполкам-3 и -1. Уметский и Семеновский волвоенкомы сообщали, что красноармейцы этих полков бесчинствовали в немецких колониях, обменивали лошадей, самовольно брали хлеб и фураж. Командирам полков приказывалось, естественно, принять необходимые меры⁴²⁰. Приказ той же бригаде № 9 от 7 декабря 1918 г. (Мокрая Ольховка) объявлял о множестве жалоб от населения «за последние дни», что солдаты частей бригады самовольно, под угрозой расстрела, отбирали у крестьян лошадей или меняли загнанных и больных на хороших. Компандирам полков предписывалось найти и возвратить лошадей хозяевам⁴²¹. Приказ № 17 97-му стрелковому полку 17 января 1919 г. объявлял, что в полку были случаи самовольного захвата красноармейцами у населения «баранов, кур и т. и.». Комполка обещал предавать красноармейцев суду за мародерство, комсостав – за халатное отношение к службе⁴²². 10 декабря 1918 г. последовал приказ Камышинского уездного военкома № 231: по Камышину шатается много неряшливых красноармейцев. Предписывалось отпускать таковых в увольнительные только по запискам и одетыми по форме⁴²³. Некоторые штрихи к поведению конных частей дают разновременные сообщения политических комиссаров. По сведениям бригадного политкома, 19 декабря 1918 г., красноармейцы 6-го Камышинского полка жаловались на грабительские действия т. Куцына – командира эскадрона конно-сводного полка Колесова⁴²⁴. В то же время, по его же докладу 3 января, красноармейцы 2-го Московского полка были недовольны расформированием конно-сводного полка Колесова – успели сжиться как на месте, так и в бою⁴²⁵. Политком 1-го конно-сводного полка докладывал в политотдел особой группы 5 февраля 1919 г. о самом Колесове: с точки зрения боевых операций своей должности соответствует, но «очень слаб» политически. Комиссар расшифровывал весьма выразительную «слабость». Во время пребывания в части политкома 2-й бригады недоверчиво отзывался о высших органах. Пьет самогонку, на замечания реагирует так: я казак, пил и буду пить. Называет себя хозяином в части, считает себя одного вправе в ней распоряжаться. Комиссара откровенно третировал: в Ягодной, будучи пьян, не давал ему отправить в штабриг телеграмму, не сообщал пропуск по гарнизону (а комиссар нуждался в пропуске!  – в селе много «шляющих учителей обывательских и других»)⁴²⁶.

Составленное белыми боевое расписание войск РККА к 1 (14) декабря 1918 г. включало уже знакомые нам части. На Камышинском направлении стояла Камышинская дивизия Антонюка.

6-й Камышинский полк – 4 [роты], 800 [штыков]

4-й Царицынский полк (три батальона) – 9 рот, 1800 штыков

97-й Саратовский полк – 9 рот

Интернациональный полк (австрийцы, мадьяры) – 3 роты, 500 штыков

3-й Балаковский [правильно Балашовский!] полк – 350 штыков

На Красноярском направлении:

1-й Камышинский полк⁴²⁷

По красным данным, к 15 декабря дивизия имела 4532 штыка, 5635 винтовок, 92 пулемета, 14 орудий, а также 910 сабель при 4 пулеметах⁴²⁸, существенно нарастив, по сравнению с октябрем, кавалерийский компонент и артиллерию.

Политком 2-й бригады докладывал комиссару дивизии 19 декабря 1918 г. о хорошем настроении в бездействовавших пока полках. В частях имелись коммунистические ячейки и контрольно-хозяйственные комитеты. 16 декабря были волнения в 4-м Царицынском полку из-за провокационных слухов об истреблении красноармейцев⁴²⁹. Солдаты бригады настроены против кадет «зло», но «ужасно ропщут» на отсутствие пополнений. 1-й батальон 97-го полка, стоявший в Ежовке, не захотел исполнять приказа. Бригадный комиссар прибыл на место и выяснил, что отказ – из-за малочисленности батальона, в котором осталось всего 100 штыков. Правда, сам комиссар главную причину усмотрел в «шептунах», каковых обещал «постараться» отдать под суд как провокаторов. Наконец, солдаты «ужасно жаждут» литературы – а ее нет⁴³⁰.

Политком 97-го полка 27 декабря 1918 г. докладывал о вполне приличной численности полка примерно в 700 штыков. Он получил сообщение об «очень подозрительном» поведении одного ротного командира. Начал следствие, очевидно негласное, получил предупреждение, что большинство офицеров (неясно, имеются в виду командиры или именно бывшие офицеры на командных должностях) настроены против комиссара и стоит держаться настороже. Комиссар предложил командиру полка, коммунисту, «избавиться» от нескольких [бывших] офицеров, которые служили рядовыми⁴³¹.