Белое солнце России. Белая армия и Православие

Война продолжалась. Врангелю сопутствовал успех, но один из боевых эпизодов ему особенно запомнился. Дело было под Ставрополем в последних числах октября восемнадцатого года. Незадолго до этого город был оставлен белыми, и теперь его занимала знаменитая Таманская дивизия. Красные держались упорно, ведь уютный город – последнее их убежище, за которым лежала безлюдная прикаспийская степь, где зимой красноармейцев ожидала верная смерть.

…Ледяной северный ветер, местами переходивший в ураган, прорывался сквозь мглу ночного тумана и буквально обжигал лицо. Контуры крестов были едва видны на горизонте. Врангелю они напомнили каре русской пехоты, а туман и ветер – степные орды. Впрочем, созерцать природу времени не было. Вокруг все чаще свистели пули, за спиной слышался стон раненых казаков, несколько лошадей упало. Большевики крепко засели в обители. И тогда барон выхватил шашку и лично повел казаков в атаку. Противник бежал, разгоряченные боем казаки не чувствовали усталости, они спешились и вслед за Врангелем прошли за околицу. Тут же ворота монастыря со скрипом отворились, и из них вышли батюшка и несколько монахинь. Пули продолжали с неприятным жужжанием бить по стенам обители. Рядом с жутким хрипом упала раненая лошадь. Повсюду витала смерть, ища новые жертвы. Но вышедшие из монастыря люди, казалось, не осознавали этого. Впереди них шел иеромонах с крестом в руке, кропя святой водой казаков. Они снимали папахи, крестились, кто-то вставал на колени. Инокини тут же перевязывали раненых, поили их чаем, раздавали им хлеб. Вскоре из монастырских ворот вышла игуменья с большой иконой старинного письма, в этот момент огонь со стороны красных усилился. Игуменья спокойно и неторопливо подошла к барону и благословила его образом Божией Матери. В душе Врангеля воцарился покой. Он вдруг услышал, что выстрелы начинают стихать – красные стали отступать. Казаки, осеняя себя крестным знаменем, входили в стены святой обители. Внутри нее стояла полная тишина, как будто это был другой мир, который не хотелось покидать. Но война продолжалась.

В тот же день Ставрополь был освобожден. Врангель встречал рассвет на его улицах. Стук копыт по мостовой и звуки труб разбудили горожан. В предрассветной ноябрьской мгле люди плакали и крестились, совали в руки казаков папиросы, хлеб, деньги. Вдруг одна пожилая женщина бросилась к лошади барона, ухватилась за стремя и пыталась поцеловать его руку. Из некоторых церквей слышался благовест. Все это происходило на фоне неубранных трупов лошадей и красноармейцев. Радость людей стала особенно понятной, когда казаки лишний раз убедились, от кого они освободили город.

Врангель остановился во дворе губернаторского дома, в подвале которого его конвойцы обнаружили десятки расстрелянных людей, у кого-то были отрублены пальцы, у кого-то выколоты глаза. У Ваала были хорошие ученики – жертва не должна просто умереть, она должна сначала помучиться.

Выходя из подвала, барон вдруг вспомнил монастырь, свистящие пули, безмолвных и спокойно шедших под огнем монахинь, благословение древней иконой. И именно тогда он особенно ясно увидел в своей борьбе крестный путь, который должен пройти до конца.

Бои продолжались, красные, порой упорно защищаясь, отходили, оставляя после себя изуродованные трупы пленных и заложников. Врангель многое повидал на кровавых полях Первой мировой войны, но такая бессмысленная жестокость коробила его.

Страшный хозяин стоял за большевиками и русским народом, который пошел за ними. Казаки также не отличались милосердием к пленным. И он не мог их судить за это, ведь почти все казаки потеряли близких, большинство из которых было не просто убито, а замучено.

…Казаки Врангеля взяли Кизляр. Барон на автомобиле проезжал через станицы под благовест церковных колоколов. Красивые казачки, спешившие к станичному правлению, невольно приковывали к себе его взгляд. На окраине одной из станиц автомобиль сильно затарахтел и встал.

– Завязли, Ваше превосходительство, – повернувшись к генералу, произнес шофер.

– Ничего, – засмеялся он, – теперь хоть ноги разомнем немного, я никак не могу привыкнуть к этой вечно тарахтящей технике.

Врангель вышел из машины и обратился к идущим мимо казачатам. Они привлекли его внимание своим серьезным видом и винтовками, которые почти волочились за ребятами по земле, отчего они казались еще меньше.

– Куда идете, хлопцы?

Фигура представительного и высокого генерала совсем не испугала казачат, напротив, даже вызвала любопытство. Они остановились и стали с интересом разглядывать барона.

– Большевиков идем бить, – серьезно и даже как-то сурово ответил один из хлопцев, которому на вид было лет двенадцать. Бешмет и огромная мохнатая папаха, спадавшая ему на глаза, делали казачонка не столько грозным, сколько смешным. Он указал рукой на окраину станицы и неторопливо произнес: – Тут их много по камышам попряталось, як их армия бежала. Я вчерась семерых убил.

– Готово, Ваше превосходительство, – услышал Врангель за своей спиной голос водителя.