Белое солнце России. Белая армия и Православие

Как известно, для православного человека все в мире обусловлено Промыслом Божиим, и неслучайно Антон Васильевич Туркул отошел в мир иной 19 августа 1957 года – на праздник Преображения Господня. Не думаю, что он удостоился бы умереть именно в этот день, если был бы только карателем и палачом, как о нем писали красные. Да и жестокость его… Не имею морального права его судить. Но в качестве оправдания приведу слова профессора Даватца. В январе 1920 года он смотрел на занятый большевиками Ростов и размышлял: «Вот знакомые очертания Темерника, вот контуры собора. И до боли обидно, что там – они, что там – совдеп, торжествующий красный совдеп. И с холодною твердостью хотелось пустить туда тяжелый снаряд: Ростов перестал быть городом, населенным людьми». С профессором трудно не согласиться: ворвавшиеся в город буденновские части занялись пьянством, грабежами и насилием над мирным населением – рабоче-крестьянская, точнее, плебейская, власть являла собой воплотившееся зло на Русской земле, сопротивляться которому, как писал идеолог Белого движения философ Иван Ильин, нужно в том числе и силой.

П.С. Махров

Повествуя о белых православных генералах, нельзя не вспомнить о Петре Семеновиче Махрове.

Это был удивительный человек, нравственно чистый и глубоко верующий, из той когорты белогвардейцев, чьи души не были изуродованы Гражданской войной. Он очень тепло пишет о Православии, о том, как любил подолгу смотреть на венчающие русские храмы кресты. Но дело даже не в этом. Махров – человек, который нес Христа в своем сердце. И яркий пример этого – отношение к генералу царицынских рабочих. Весной девятнадцатого года Петр Семенович был назначен начальником военных сообщений Кавказской армии генерала Врангеля. В июле барон взял город, но уже в августе большевики перешли в контрнаступление и дошли до самых окраин Царицына. Врангель приказал начать эвакуацию государственных учреждений. Махров блестяще справился с этой непростой задачей. А когда он сам готов был отправиться на юг – в пригород Царицына Сарепту, – его посетила депутация царицынских рабочих, трудившихся в депо. Они преподнесли генералу икону Божией Матери и выразили желание поехать вместе с ним. Так что лгала советская пропаганда, утверждавшая, будто в Красном Царицыне только попы да буржуазия радовались приходу белых.

В эмиграции Махров жил на юге Франции. 22 июня 1941 года, узнав о нападении гитлеровцев на Советский Союз, Петр Семенович (тогда ему шел уже шестьдесят пятый год) обратился к советскому консулу с просьбой зачислить его рядовым в Красную армию. Что, изменил свое отношение к большевикам? Вовсе нет, его жест – жертвенный поступок православного христианина, стремившегося защищать Родину, пускай и одурманенную ядом коммунизма.

Штабс-ротмистр Сергей Васильевич Вакар прожил удивительно долгую земную жизнь, которую начал в Тамбове и завершил в Буэнос-Айресе, ему не хватило года, чтобы отпраздновать девяностолетие. Он служил в Черкесском эскадроне и был в нем единственным христианином – не номинальным, а подлинным. Однажды один офицер совершенно случайно ночью застрелил черкеса (тот, подъезжая к дому, в котором находился офицер, почему-то назвал себя красным и был убит наповал). Белогвардейцу грозила неминуемая смерть: ведь живущие по закону кровной мести горцы не стали бы разбираться кто прав, а кто виноват. По Промыслу Божию, на месте трагедии оказался Вакар. Он, движимый православными убеждениями, не выдал несчастного офицера черкесам. Очевидно, что люди, соизмерявшие свои поступки с евангельскими заповедями, не могли грабить и убивать мирных жителей, как иной раз поступали чуждые белогвардейскому духу проходимцы.

Владимир Юрьевич Липеровский вспоминал, когда ему исполнилось шестнадцать и он добровольцем пошел сражаться под знамена Деникина, дослужился до чина младшего унтер-офицера, как они бодро, молодо и от всей души пели «Отче наш», «Царю Небесный», «Взбранной воеводе…».

Вот так и было тогда в России: с одной стороны, молитва Богу, а с другой – вой «Интернационала», комиссарские кожанки, злоба, кокаин, желание мучить и убивать «буржуев» и «кадетов».

Или вот Иван Иванович Сагацкий. Он вступил в ряды Белой армии, не перешагнув еще семнадцатилетний рубеж. О таких мальчишках трогательно написал в своих мемуарах Туркул, отметивший, что молодая Россия добровольно вступила на путь борьбы с сатанинским большевизмом. Именно такие, как Сагацкий, и стали символом Белого движения, его нравственной чистоты, и с них современная молодежь должна брать пример. Он пошел на фронт не для того, чтобы убивать и грабить, пороть крестьян и вернуть имения помещикам, нет. Он шел умирать за Родину, шел освобождать ее от коммунистической нечисти, шел с крестом на груди и молитвой на устах. Он мог бежать на фронт из дому, но не желал идти на войну без материнского благословения. Мать пыталась отговорить его, но тщетно. Они просидели за разговорами всю ночь. Когда за окном забрезжил рассвет, мать в изнеможении тяжело вздохнула и сказала сыну: