Белое солнце России. Белая армия и Православие

При этом лицо героя, его глаза подтверждали искренность произнесенных слов.

По-видимому, он не считал, что совершенный им подвиг – подвиг действительно возвышенной православной души.

Нетрудно увидеть в этом христианском поступке явление Святой Руси – подлинной и настоящей. В мире братоубийственного безумия, в вихре бесовской свистопляски среди простых крестьян находились люди (увы, их было немного), помнившие о Боге. И неслучайно они оказались в Белой армии. И если этот солдат и подобные ему после исхода добровольцев остались в России, то, несомненно, стали ростками будущего духовного возрождения нашей страны.

Или другой пример. На Украине простые крестьяне вступали в ряды Добровольческой армии именно потому, что, на их взгляд, петлюровцы оказались теми же марксистами. Крестьяне не видели особых различий между петлюровцами и большевиками. И те, и другие – бандиты, насильники и убийцы, словом, моральные уроды, о которых крестьяне говорили: «Воны, поганы нехристи, и Бога образливо лають. Яка помиж них разница? Хиба не все одно?»

«Поганые нехристи» – меткое и верное выражение.

…Жаркий бой только-только завершен. Высокий офицер в сбитой на затылок кубанской папахе и рваной черкеске со следами еще не остывшей крови обходит строй пленных. Он спокоен, и это спокойствие кажется страшным. Офицер служит в сотне недавно, с большевиками у него свои счеты: на его глазах они перебили всю его семью. Он подошел к одному из пленных в бушлате и тельняшке.

– Ты где служил раньше? – последовал вопрос.

– Я матрос Черноморского флота.

– А ты помнишь, какой был флаг на русских военных кораблях?

– Белый.

– А на белом было ли еще что-нибудь?

– Какой-то синий крест… Андреевский, что ли. А что мне до него? – нагло ухмыльнувшись, ответил матрос.

Многие большевики тогда избежали плена, после войны вернулись домой, научившись убивать, насиловать женщин, издеваться над людьми и нюхать кокаин. Я преувеличиваю? Вовсе нет. Судите сами.

В декабре 1920 года красные заняли Ростов. В городе, как рассказывали очевидцы, осталось до десяти тысяч больных и раненых солдат и офицеров, многие из которых потом были зверски замучены большевиками: два больших госпиталя на Таганрогском проспекте были сожжены со всеми лежавшими в них больными. Священник Марковского полка протоиерей Евгений Яржемский рассказывал отцу Георгию Шавельскому о том, что своими глазами видел страшную картину исковерканных огнем железных госпитальных кроватей с лежавшими на них обугленными человеческими костями, не убранными после страшного пожарища. По словам других очевидцев, санитарные вагоны, которые не успели вывезти из Ростова, были увешаны трупами казненных больных.

Снились ли таким матросам и конармейцам (именно буденновцы первыми и ворвались в Ростов) изувеченные или сожженные ими тела пленных офицеров, добитые матросскими штыками на поле боя или приконченные ими в госпиталях? И таких ведь были не единицы – тысячи. Многие из них – вчерашние крестьяне, в 30-е годы XX столетия загнанные в колхозы, разрушавшие храмы, бытие России и самих себя. Многие из них спились, кого-то Ваал загнал в петлю (бывшие красноармейцы и чекисты сделали свое дело, посшибали кресты с куполов, превратили храмы в склады и амбары…). Те же, кто выжил, о чем они думали, некогда русские люди, забывшее Творца, о чем вспоминали, дойдя до последней черты, за которой открывается вечность? Бог знает…

Но Православие – это религия надежды, и слезы покаяния могли и избавить от страшных и окровавленных призраков в офицерских мундирах, чьи непогребенные и неотпетые кости лежат по всей российской земле. Вот только мало было в Советском Союзе церквей, и некому было отпеть изувеченных белогвардейцев и отпустить грехи их палачам…

Но все ли честные белогвардейцы видели в своей борьбе с кровавым большевизмом религиозный смысл? Это непростой вопрос.

Профессор Даватц дал своим мемуарам красивое название: «Литургия верных». Он писал их, когда добровольцы отступали, красные уже занимали Кубань, а малодушные паковали чемоданы. Вот потрясающие строки из его дневника: «Совершается великое таинство жизни и смерти. Почти для всех, кого я встречаю, наступают дни ужаса и отчаяния. Кажется, что рушатся прежние устои. Кажется, что антихрист, восседающий в Кремле, торжествует победу над поруганным Христом. И готовы люди проклясть самое служение Христу – ибо печать антихриста видят во всем сущем на земле. Для меня же совершается великое таинство. Чей-то голос, подобный раскату грома, произнес роковые слова: "Елицы оглашеннии – изыдите…" И кончается литургия оглашенных. Начинается литургия верных». И еще. Однажды в разговоре с Даватцем кто-то назвал таких, как профессор, юродивыми Добровольческой армии. Вместо Даватца ответил его друг, тоже православный христианин:

– Вы напрасно так говорите о юродивых. Церковь их благословляет. Это верно. Юродство иногда является отдушиной, без которой человечество задохнулось бы.