Белое солнце России. Белая армия и Православие

Необходимо помнить, что среди казаков (особенно уральцев и оренбуржцев) было много старообрядцев, ревностно хранивших все внешние формы традиции. В разлившихся по казачьим станицам, подобно весеннему половодью, красноармейских отрядах, расхристанные бойцы которых разрушали и оскверняли храмы, пытали и убивали священников и казаков, старообрядцы увидели воинство противников Бога, впрочем, участие старообрядцев в Гражданской войне, их взгляд на большевистскую власть – это тема отдельной книги. Отметим только, что старообрядцы приняли самое активное участие в Смуте на стороне Белого движения (например, Гундоровский отряд Донской армии целиком состоял из старообрядцев и был одним из самых доблестных в Донской армии), хотя сражались они, возможно, даже и не столько за белых, сколько за веру. Но не только староверы упорно боролись с коммунистами. Их яростными и беспощадными противниками были казаки-старики. Они стали символом казачьего сопротивления и борьбы за веру. Тогда, в первые месяцы 1918 года, станичные атаманы оказались не в состоянии остановить революционно-разрушительную стихию. И лишь старики показали себя стойкими и бескомпромиссными хранителями вековой казачьей патриархальности и, как выразился Елисеев, казачьей обыкновенности. Именно старики и даже женщины-казачки – все поголовно единодушно и с нескрываемой злобой выступали против, как они выражались, «хрантавиков», даже проклинали их. Почему же фронтовики – такие же, в общем-то, казаки – стали объектом проклятий стариков-казаков и казачек? Дело в том, что оторванные от привычных условий быта фронтовики устали, поэтому они мечтали об окончании военной службы, что было вполне естественно и по-человечески понятно. Утомленные, не раз смотревшие смерти в лицо, фронтовики не спешили оказывать сопротивление большевизации казачьих станиц, чем и заслужили проклятия стариков, видевших – коммунисты не чтут Бога, презирая все то, что веками составляло сословную гордость казаков (например, их полковые знамена), заставляя их разоружаться, – оружие же было неотъемлемой частью жизненного уклада казака. Когда весной 1918 года в одном из арсеналов крепости станицы Кавказской собравшиеся казаки приняли решение взяться за шашки и выступить против советской власти, отказавшись сдать большевикам оружие, первыми, кто поддержал восставших, были старики. Они первыми выступили против безбожников. Приведя выше текст кубанской песни, в которой содержался призыв не испытывать жалости к басурманам, Елисеев, возглавивший восстание в станице Кавказской, пишет: «То была любимая песня казаков, идущих в поход. Оглянулся и вижу: вся передняя шеренга песенников состоит сплошь из стариков-бородачей, всегдашних главарей станичного сбора – столпов станичного самоуправления». Обратите внимание, старики впереди, готовые первыми принять на себя удар большевиков и ударить первыми по тем, кто попирает их святыни ногами. О том, что именно старики стали опорой и душой казачьего сопротивления, сообщают и красные военачальники – участники Гражданской войны. В частности, Буденный вспоминает о том, как однажды ему пришлось допрашивать пленного донского офицера, который утверждал, будто бы пошел в армию по настоянию казаков-стариков. Они были и наиболее стойкой частью Донской армии. Буденный, например, об этом пишет даже с некоторым восхищением: «Казалось, что белые не устоят, бросят оружие, сдадутся в плен. Но нет! Перед нами были казаки-старики,

всегда предпочитавшие плену смерть в бою». Обратите внимание на последние слова Буденного о том, что старики никогда не сдавались в плен, предпочитая смерть в бою. Это было связано с их несомненной верой в Бога и жизнь вечную. Фронтовики же, пережившие ад Первой мировой войны, устали от постоянной опасности и страха смерти. Поэтому они и не стремились к активной борьбе с красными, надеясь договориться с ними по принципу: мы вас не трогаем, а вы нас оставьте в покое.

О религиозном понимании некоторыми казаками характера Гражданской войны свидетельствуют мемуары другого легендарного кубанца – генерала Андрея Григорьевича Шкуро. И если Федор Иванович Елисеев был в числе первых казаков, поднявших знамя борьбы с большевизмом, то Шкуро – первым. Уже весной восемнадцатого года он формирует первый на Кубани партизанский отряд, который активно сражается с коммунистами. Судьба этого человека сложилась трагично: в годы Второй мировой войны он принимал участие в борьбе с коммунистами на стороне немцев, в сорок пятом году был выдан англичанами СМЕРШу и спустя два года повешен на Лубянке.

В воспоминаниях Шкуро есть интересный эпизод, как весной восемнадцатого года, готовя восстание и скрываясь от красных, он проснулся от чьих-то устремленных на него глаз. Прямо перед ним стоял страшно оборванный, исхудавший и босой старый казак.

– Я – Георгий Победоносец! – услышал Шкуро глухой голос, – веди, молодой воин, спасай казачество. Не забывай Бога, будь милосерден к людям.