Белорусские народные сказки

— Да, видно, тот, которым пану перья чинили.

— Как же его поломали?

— Ведь говорят же, пане, что без свайки и лаптя не сплетешь. А всякий инструмент при работе портится. Так вот и с панским ножом. Хотели с гончей собаки шкуру снять — пану на сапоги, взяли ножик. А на панской гончей уж больно крепкая шкура была. Ну, ножик и сломался.

— Какой гончей? Что ты плетешь, негодяй? — закричал злой пан и хотел уже было приказать слугам, чтоб забрали Степку на конюшню розгами пороть. Но Степка продолжал рассказывать дальше:

— Панская гончая, та самая — может, пан помнит, — что вскочила когда-то в колодец, а Микитку посылали ее вытаскивать, так он там и утопился. Да та самая гончая, что пан любил брать на охоту. Кажись, ежели не ошибаюсь, пан отдал за эту собаку соседнему пану трех мужиков…

— Что ж, значит, моя лучшая гончая сдохла?

— Сдохла, пане.

— Отчего ж она сдохла?

— Да кониной объелась, ну, враз ноги и протянула.

— Какой кониной?

— Да мясом жеребца.

— Какого жеребца?

— Панского буланого жеребца, со звездочкой на лбу.

— Сдох, пане. A жаль, хороший был жеребец.

— Ох, какое несчастье!

— Э, пане, и чего так печалиться? Уж известно: коль родится жеребенок со звездочкой на лбу, то он либо сдохнет, либо волк его задерет.

— Отчего ж жеребец пал?

— Подорвался, видно.

— А что, разве на нем работали? Загнали его, что ли?

— Да нет, пане, на нем и не ездили, он в стойле стоял.

— А что ж?

— Воду, пане, на нем возили.

— А зачем нужна была вода?

— Да люди ведь, паночку, недаром говорят, что когда тонешь, то и за соломинку хватаешься. Когда загорелся панский свинарник, то приказчик велел и на жеребце воду возить.

— Что, и свинарник разве сгорел?

— Сгорел, пане.

— Отчего ж он загорелся?

— Видать, пане, он стоял близко возле коровника, вот от него и загорелся.

— Значит, и коровник сгорел?

— Сгорел, пане, как свечка.

— Отчего ж он загорелся?

— Вот этого, паночку, я толком не знаю: то ли от сарая, то ли, может, от дома огонь перекинулся.

— О, значит и дом сгорел?

— Сгорел, пане, начисто все погорело, будто кто языком слизал.

— И вся усадьба сгорела?

— Вся, пане: чисто, гладко, хоть репу сей.

Схватился пан за голову и давай причитать.

— Но отчего ж дом загорелся? — спрашивает опять пан у Степки.

. — От свечей, пане.

— А зачем свечи зажигали?

— Ну как же, пане, всегда свечи зажигают, ежели кто помрет.

— А кто ж помер?

— Царство небесное, чтоб ей на том свете легко икалось, — пани померла.

— Что, что?… Что ты говоришь?… Пани умерла?!

— Померла, пане…

Услыхал это пан, так с кресла и повалился. А Степка закурил трубочку и пошел себе домой.

<emphasis><strong>НЕУЧТИВЫЙ СЫН</strong></emphasis>

ыл у одного человека сын. Большой он уже вырос, а ни разу отца отцом не назвал.

— Кузьма, — кричит сын на отца, — ступай пахать! Кузьма, загони-ка свиней в хлев!

Обидно это отцу, да что поделаешь: сызмальства не переучил, а теперь что ж…

Смеются люди над Кузьминым сыном.

— Дурень, — говорят, — как Это можно отца не уважать!

А ему хоть бы что: не слушает ни отца, ни людей.

Раз поехал Кузьма с сыном за сеном. Наложили возы и домой едут: отец на одном возу, сын — на другом.

Минули ровную дорогу и в лес въехали. Тут пошли кочки да выбоины.

Слез отец с сена, идет сбоку, за возом присматривает, чтоб не перевернулся. А сын лежит себе на своем возу да только покрикивает:

— Кузьма, вон яма, поддерживай воз! Кузьма, проведи-ка мою лошадь по обочине, а то колесо за пень заденет!

Бегает отец от воза к возу, не может управиться. А сын только над ним насмехается:

— Молодец, Кузьма! Хорошо стараешься.

Рассердился отец и перестал к его возу бегать.

В одном месте попал воз сена в глубокую выбоину и перевернулся…

Шлепнулся сын в грязь носом.

Поднялся и бранит отца:

— Видишь, Кузьма, что ты наделал!

Подняли они воз и поехали дальше.

Сын уже и на сено не взобрался. Идет сбоку да все на отца ворчит.

Доехали до крутого поворота. Отец свой воз подпер плечом и объехал поворот, а сын не захотел тратить силы. Воз перевернулся да и подмял его под себя.

— Кузьма! — кричит сын из-под сена. — Подыми воз!

Молчит отец, как воды в рот набрал. Достал из кармана кисет, закурил трубку. «Полежи-ка там, раз ты такой умный», — думает.

Звал, звал сын Кузьму, а тот как оглох. Сын уже еле дышит. Испугался, завопил не своим голосом:

— Батька, спасай!

Обрадовался Кузьма, что сын наконец назвал его отцом. Поднял воз и говорит сыну, усмехаясь:

— Поживешь, брат, на свете — всего наживешь, и Кузьму отцом назовешь!

С той поры и пошла эта присказка.

<emphasis><strong>ГЛУПАЯ ПАНИ И «РАЗУМНЫЙ» ПАН</strong></emphasis>

у вот, жил в деревне мужик. Ко всему ухватистый. Что ни задумает, то и сделает. И все ему легко удавалось.

Захотелось ему однажды над панами посмеяться. Пришел он на панский двор. Смотрит — ходит по двору белая свинья с поросятами. Снял мужик шапку, начал свинье кланяться.

Увидела это пани с балкона.

— Ты чего, мужик, кланяешься моей Белянке?

Почесал мужик затылок и говорит озабоченно: