Белорусские земли в советско-польских отношениях

Второй раунд советско-польских переговоров о перемирии и прелиминарных условиях мира открылся в Риге 21 сентября 1920 г. На этот раз по решению ЦК РКП(б) от 1 сентября советскую делегацию, составленную из представителей РСФСР и УССР, возглавил А.А. Иоффе, один из опытнейших переговорщиков российского НКИД, в багаже которого на тот момент были успешно завершившиеся мирные переговоры с Центральными державами в Брест-Литовске в 1918 г., Эстонией, Литвой и Латвией в 1920 г. К тому времени политбюро уже приняло «не фиксированное решение… о переходе к политике соглашательского мира с Польшей»⁴⁵⁴. Это решение полностью соответствовало намерению Иоффе заключить с поляками «мир соглашения»⁴⁵⁵. Это означало, что советская сторона и ее мирная делегация были готовы к компромиссу, если военное счастье в ближайшее время вновь не улыбнется Красной армии.

Если первоначальные условия перемирия, выдвинутые советской стороной, действительно скорее походили на ультиматум, то после августовско-сентябрьских поражений Красной армии ситуация радикально изменилась. Теперь польская сторона могла попытаться диктовать свои условия. Однако на практике этого не произошло, так как позиция возглавляемой Я. Домбским делегации не была четкой и согласованной. Это не ускользнуло от внимания советской делегации. Иоффе писал 19 сентября Чичерину, что «поляки хотят тянуть, но не желают, чтобы это было понято», а их максимальные требования означают аннексию Украины и Белоруссии, что «совершенно неприемлемо»⁴⁵⁶.

Около 22 сентября ЦК РКП(б) выработал и направил Иоффе за подписью В.И. Ленина четко сформулированную инструкцию на переговоры: «Для нас вся суть в том, чтобы иметь в короткое время перемирие, и главное в том, чтобы иметь действительную гарантию мира в 10-дневный срок. Ваша задача обеспечить это и проверить реальность гарантий действительного выполнения. Если Вы обеспечите это, то давайте максимальные уступки вплоть до линии по реке Шара, Огинскому каналу, рекам Ясельде и Стырь, и далее по государственной границе между Россией и Восточной Галицией»⁴⁵⁷. Эта директива ЦК свидетельствует, что советское руководство в четвертый раз за последние неполные два года скорректировало свою позицию по вопросу о судьбе Белоруссии. Теперь ее территория должна была стать предметом торга с Польшей, причем от Иоффе не требовали отстаивать этнографическую границу. На следующий день, 23 сентября, последовало заявление ВЦИК РСФСР по вопросу об основах соглашения между РСФСР и Польшей, явно рассчитанное на международный резонанс. Весьма показательна его заключительная часть. С одной стороны, ВЦИК выразил готовность снять ряд советских условий мира, озвученных в Минске (разоружение, аннексия железной дороги Волковыск – Граево), и согласиться на проведение границы значительно восточнее той, которая была установлена Верховным советом Антанты 3 декабря 1919 г., с оставлением Восточной Галиции к западу от этой линии. Но с другой стороны, ограничил действие этих уступок 10-дневным сроком, пригрозив, что если до 5 октября польская мирная делегация не подпишет прелиминарные условия мира, то Совет народных комиссаров вправе изменить предложенные условия⁴⁵⁸.

22 сентября Иоффе познакомил Москву с тактическими приемами, с помощью которых он намеревался выполнить на конференции в Риге поставленную перед ним задачу-минимум – в максимально короткие сроки договориться о прекращении огня и прелиминарных условиях мира. Важнейшими условиями успеха Иоффе считал: использование наступательной тактики ведения переговоров на фоне стремления поляков к миру, углубление раскола в рядах польской мирной делегации, жесткий торг по важнейшим для Польши требованиям, особенно территориального характера.

Этот свой замысел он воплотил в оглашенном на первом заседании главной комиссии мирной конференции 28 сентября 1920 г. советском проекте прелиминарного мира⁴⁵⁹. В нем содержались требования признания Польшей независимости Литвы, Украины и Белоруссии и установленного там общественного строя. В статье 5 была представлена линия будущей государственной границы между БССР и УССР с одной стороны, и Польшей – с другой, мало чем отличавшаяся от предлагавшейся Данишевским в августе. Тем самым проект советской мирной делегации создавал определенный резерв уступок в территориальном вопросе, поскольку продиктованная Лениным Иоффе линия разграничения проходила существенно восточнее.