Белорусские земли в советско-польских отношениях

Выход из этой, казалось бы, патовой ситуации удалось найти благодаря достигнутой примерно 28 сентября по инициативе Иоффе договоренности о решении наиболее важных и сложных проблем на закрытых совещаниях руководителей, после чего они передавались для доработки в соответствующие комиссии. Первое из пяти такого рода совещаний состоялось 1 октября с участием секретарей делегаций А. Ладося и И.Л. Лоренца. Знакомство с содержанием всех пяти закрытых заседаний председателей и секретарей мирных делегаций показывает, насколько прав был Иоффе, не назвав в проекте прелиминарного договора линию границы, определенную ЦК 22 сентября⁴⁶⁶. Он точно определил, что именно этот вопрос, а не самоопределение наций будет главным для польской стороны.

В преддверии первого закрытого заседания 1 октября было решено, что Ладось, как лицо куда менее ответственное, выскажет эту позицию как бы от себя⁴⁶⁷. Ладось действительно совершил эту «разведку боем», сообщив, что у польской делегации есть два варианта границы на севере – непосредственная граница между Россией и Польшей и федеративная, то есть образование Белорусского государства «как бы под протекторатом Польши». Иоффе многозначительно усмехнулся и ответил, что «рассмотреть можно оба варианта». Однако самостоятельно он такого решения принять не может и должен запросить инструкции своего правительства⁴⁶⁸. Однако совсем исключить из трактата упоминание о Белоруссии он не считал возможным, поскольку это означало бы отказ советского правительства от своих обязательств по отношению к белорусскому народу, что, в свою очередь, серьезно подорвало бы престиж Советской России на международной арене⁴⁶⁹.

Пережив «весьма неприятные 24 часа», Домбский и Ладось на втором закрытом заседании в узком составе 2 октября с облегчением услышали от Иоффе, что советское правительство склоняется скорее к первому предложению⁴⁷⁰. Домбский, ободренный таким исходом дела, в ультимативной форме потребовал провести границу по линии, установленной Советом обороны государства 11 сентября. Иоффе согласился заменить свое предложение от 28 сентября на линию ЦК РКП(б) от 22 сентября, что, конечно же, не могло устроить польскую делегацию, связанную жесткими инструкциями Варшавы.

В ходе обсуждения польских территориальных претензий на первых двух закрытых заседаниях руководителей делегаций были четко сформулированы позиции сторон по приоритетным для них вопросам (территориальным, признания Польшей УССР и БССР как граничащих с ней советских республик, невмешательства во внутренние дела друг друга). С этими позициями председатели ознакомили других полномочных членов делегаций и экспертов. Важным для судеб прелиминарного мира стал день 4 октября, когда состоялась третья закрытая встреча председателей мирных делегаций. Именно тогда Иоффе наконец-то согласился на линию границы, которой добивался Домбский, но без Брацлавского коридора, отделявшего РСФСР от Литвы. И это притом, что Ленин уже 2 октября согласился на польские территориальные требования, о чем сообщил членам политбюро ЦК РКП(б)⁴⁷¹.

Добравшийся до Риги 2 октября М. Обезерский попытался помешать неблагоприятному, с точки зрения интересов белорусских поляков, решению белорусского вопроса. 4 октября он подал Домбскому письменное прошение об участии в заседаниях с правом совещательного голоса в вопросах, касающихся кресов. За несколько дней до этого подобные прошения подали Баньковский и Кшижановский, но безуспешно. Домбский сообщил Обезерскому, что их, несомненно, вызовут, когда будут осуждаться непосредственно касающиеся их вопросы, пока же дискуссия велась в основном по вопросам тактическим, и их присутствие в данный момент нецелесообразно.

Во вторник 5 октября, на общем завтраке польской делегации, Обезерскому и Кдшижановскому удалось пообщаться с Грабским. Он заявил им, что, в общем, действительно белорусский вопрос решен не в их пользу: польская делегация не будет настаивать на присоединении Белоруссии в границах 1772 г., хотя бы потому, что не хочет вызвать обвинений в империализме. Но она также не поставит вопрос о действительном, не формальном самоопределении Белоруссии, поскольку, по мнению Ст. Грабского, поляки не смогли бы провести плебисцит только под своим контролем. Понадобился бы «суперарбитр», которым, несомненно, стала бы Антанта, недоброжелательно настроенная к польским амбициям на востоке. Поэтому для Польши такой плебисцит бесполезен⁴⁷².