Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Однако именно эта сторона стала самой уязвимой в советской модели, несмотря на то, что перестройка была обусловлена прежде всего неэффективностью социалистической экономики и необходимостью выхода из холодной войны. В попытке избавиться от одного из закостенелых национально-номенклатурных кланов М. Горбачев в 1986 г. убедил уйти в отставку первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Д. Кунаева, назначив на его место русского Г. Колбина, что впоследствии сам Генеральный секретарь признал ошибкой — «возвращением к старым методам»[757]. Попытка отойти от устоявшейся традиции привела к массовым манифестациям (а затем и беспорядкам) в Алма-Ате и Караганде, где местное студенчество потребовало отмены решения московских партийных чиновников и назначения руководителем республики представителя местного титульного этноса[758]. Через два года вспыхнул конфликт между армянами и азербайджанцами, связанный с попытками Нагорного Карабаха — автономной области, компактно населенной армянами, — перейти в состав Армянской ССР из Азербайджанской ССР. Вскоре население Абхазии — автономной республики в составе Грузинской ССР — обратилось к союзному центру с требованием восстановить статус Абхазии как союзной республики[759] и выйти из состава Грузинской ССР. В ответ в апреле 1989 г. население Грузии выступило с лозунгами антиимперского и антирусского содержания, организовав акции протеста, подавление которых оказалось сопряжено со значительными жертвами.

В конце 1980-х гг. напряженность в межнациональных отношениях в СССР нарастала буквально с каждым месяцем. В 1989 г. в связи с годовщиной подписания пакта Молотова — Риббентропа в столицах трех прибалтийских республик начались манифестации, положившие начало процессу восстановления суверенитета Эстонии, Латвии и Литвы, которые в 1990 г. заявили о своей независимости от СССР. Практически не было ни одного национального региона, где бы не вспыхивали конфликты между русским населением и местным титульным. Советская империя разваливалась на глазах. Обострение межнациональных отношений было неожиданным не только для лидеров Коммунистической партии и Советского государства[760], но и для противостоявшей им к тому времени демократической оппозиции[761].

Политика гласности, объявленная М. Горбачевым с целью обеспечения всенародной поддержки и преодоления консервативного сопротивления инициированным им реформам, способствовала разрушению целого ряда мифологем, на которых зиждился советский режим. Удар оказался особенно сильным, если учесть, что к концу существования СССР коммунистическая идеология в значительной мере утратила привлекательность, превратившись в своеобразный квазирелигиозный ритуал[762]. Перенос акцента на демократические преобразования и возрождение роли Советов как оптимальной формы народного самоуправления объективно требовали опоры на «почвеннические» движения, обладавшие прочной поддержкой населения. В частности, сформировавшиеся во второй половине 1980-х гг. так называемые Народные фронты прибалтийских республик, которые до поры до времени требовали этнокультурного суверенитета и относительной экономической автономии в составе СССР, радикализовывались по мере того, как распространялась гласность, а выборы превращались в реальный инструмент народовластия. Уже менее чем через год после неизбежного в свете раскрытия преступлений сталинизма публичного официального осуждения пакта Молотова — Риббентропа Народные фронты выдвинули идею восстановления старой государственности, исчезнувшей в результате советской аннексии в 1940 г.

Эти настроения были еще более усилены крахом коммунистических режимов в странах Восточной и Центральной Европы и невмешательством в эти процессы со стороны СССР. В свою очередь, события в Прибалтике влияли на рост политической активности как в регионах самой РСФСР, так и в других национальных республиках[763]. Быстрый рост национального самосознания в Литве, Латвии, Эстонии, Грузии, Украине, Азербайджане, апеллирование к истории вхождения народов в состав еще Российской империи, трактуемого теперь как результат завоевания Россией, порождал ответную реакцию со стороны русских консерваторов, называвших вчерашних соседей «неблагодарными», а также демократической оппозиции, переходившей от развенчания ленинско-сталинской экономической и политической систем к критике многонационального Советского государства, выглядевшего ныне «империей, которая не служила ни русским, ни нерусским интересам»[764].