Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Могла ли Российская империя выжить в своих границах XIX–XX веков? Отрицательный ответ на этот вопрос кажется нам очевидным. В своем изначальном виде, как Российская империя, она могла бы прожить несколько более долгую жизнь в случае, если бы прочие крупные европейские империи не вовлеклись в вооруженное противостояние, а период мира и прогресса 1910–1920-х гг. стал бы фоном для их политической и социальной модернизации. Иначе говоря, Российская империя могла бы выжить вместе с другими сложносоставными империями, но не в одиночку. В своем модифицированном варианте, как Советская империя, она могла бы продлить свою историю, если бы не попыталась самоформироваться в 1980-е гг. — однако для этого ей пришлось бы и далее жить как замкнутая социальная система, поддерживая и провоцируя противостояние с остальным миром, а возможности для этого были уже на пределе. Поэтому даже если допустить, что в обоих случаях имперский распад был преждевременным, нет никаких оснований считать, что он был случайным.

В ноябре 1987 г. Генеральный секретарь ЦК КПСС М. Горбачев выступил с докладом, посвященным 70-й годовщине Октябрьской революции. Сейчас мы не будем касаться содержания данного документа — отметим лишь, что его название «Октябрь и перестройка: революция продолжается»[768] применительно ко многим происходившим в СССР процессам оказалось пророческим. За несколько последующих лет в Советском Союзе случилось нечто, что во многом повторило распад Российской империи за семь десятилетий до этого. Как и в прошлом, революционеры, стремившиеся к радикальному преобразованию общества, нашли самую горячую поддержку у тех, кто мечтал о возрождении или создании своей национальной идентичности, но в той или иной мере был лишен ее в имперском государстве. Большевистский лозунг права наций на самоопределение был почти без изменений повторен в рассуждениях о желательности суверенитета народов «обновленного» союза. История показала, что стремление к национальному самоопределению по сути своей всегда революционно — и чрезвычайно опасно для любой империи. Причем если распавшаяся в начале ХХ века Российская империя довольно быстро воскресла в виде советской, то советская, развалившись, не могла возродиться как минимум по двум причинам: во-первых, к этому времени сама концепция империи перестала быть сколь-либо современной (в том числе, замечу, и вследствие усилий самих коммунистов, на протяжении предшествующих десятилетий с необъяснимой энергией поддерживавших «антиколониальную» борьбу периферийных народов повсюду в мире); и во-вторых, великие идеологии, которые могли в прошлом сплачивать массы, давно потеряли даже остатки своей привлекательности. Перестройка в СССР, если повторила в чем-то революции 1917 г., то в том, что уничтожила устаревшие структуры имперской повседневности, преуспев при этом в формировании устойчивой национальной государственности возникших на территории империи новых стран — в том числе и якобы постимперской России.

В следующей главе мы обратимся к вопросу о природе современной российской государственности, однако перед этим стоит сделать еще одно замечание. Распад Советского Союза существенно отличался от распада Российской империи не только потому, что он происходил в другую историческую эпоху, но и потому, что на протяжении семи советских десятилетий в империи шел процесс, значение которого ни тогда, ни позже не было адекватно оценено.

Как мы отмечали, после краха Российской империи на ее территории начался процесс самоопределения различных наций и народностей. С 1917 г. до старта перестройки в бывших границах империи в тот или иной период существовало более 60 республик — причем не менее 25 из них в разное время имели статус советских социалистических республик и более 30 довольствовались уровнем автономных. При этом границы самой крупной из республик, РСФСР, постоянно и активно изменялись — как изменялось и количество существовавших в ее пределах автономных республик, областей и округов. При этом по причинам, которые вряд ли представляется возможным четко определить, РСФСР меняла свои границы исключительно в одном направлении — все более приближаясь к очертаниям первоначальной России, или Московской империи середины XVII столетия. Превращение Казахской АССР в Казахскую ССР, «украинизация» Донбасса и даже торжественная передача Крыма в состав Украинской ССР в 1954 г. — все эти изменения границ РСФСР делали ее практически идеально совпадающими с рубежами страны, только что принявшей Соборное уложение 1649 г. Единственными отличиями были, пожалуй, присутствие в РСФСР Ленинграда и выхода к Балтике, а также Северного Кавказа — но если первое было вполне объяснимо долгими историческими связями русского государства с этой территорией, то второе не находит никаких исторических причин. Если принимать во внимание сказанное выше, можно увидеть дополнительный аргумент, объясняющий способность Российской и неспособность советской империи к реинтеграции.