Бесконечная империя. Россия в поисках себя

Российская империя не была построена как сложносоставная империя; в основе нее, как мы отмечали, лежала идея «триединого народа», «смазывавшая» исторический переход от Московской империи к Российской. Продвижение границ империи на запад в XVII–XVIII веках рассматривалось как «воссоединение» исконно русских территорий и условие для воссоздания этого «триединого народа». Административное деление империи (за исключением Средней Азии в конце XIX века, а также de facto конфедеративных Польши и Финляндии) никогда не предполагало не только национальных единиц, но даже губерний, границы которых четко совпадали бы с зонами расселения отдельных народов. Граница Московии с ее западными соседями, существовавшая в середине XVII века, за последующие столетия полностью исчезла — однако, как это ни парадоксально, большевики (хотя, скорее всего, совершенно об этом не задумываясь) за семь десятилетий своего правления успешно ее восстановили. Создав Украину как витрину социалистического братства народов, выстроив никогда не существовавшие протонациональные государства в Белоруссии и Казахстане, они не только создали карту последующего разделения империи, но и необъяснимым образом указали будущей России ее старомосковские рубежи. Эти границы, как мы стремились показать выше, сложились в ходе сложного процесса становления империи — и отражали его состояние в конце первого этапа экспансии. Именно поэтому цивилизованный раздел единого государства в 1991 г. прошел вовсе не по случайным границам новых республик, как это часто утверждают, — он совершенно логично (за исключением, повторим, Северного Кавказа) отделил Московию от территорий, которые не являлись ни центром кристаллизации империи, ни ее поселенческими колониями. Именно этот факт, на наш взгляд, и обусловил относительную устойчивость новых границ, полностью исключив возможность восстановления имперского целого.

Однако, как показывает история, империи быстро умирают в реальной жизни, но надолго остаются в памяти и сознании их строителей. Российский/советский случай в этом контексте был уникальным по двум причинам. С одной стороны, Россия была единственной в своем роде империей, которая, подвергшись полной деструкции, сумела на протяжении пары десятилетий восстановиться практически до своих первоначальных границ. С другой стороны, метрополия той империи, которая разрушалась, воссоздавалась и снова разваливалась на протяжении одного и того же столетия, не только экономически, но и территориально превышала «собранные» на последних этапах экспансии владения и колонии. Оба эти фактора, на наш взгляд, сделали неизбежной трагическую ситуацию, в которой имперский центр не мог не попытаться вновь сплотить вокруг себя периферию, загоняя себя во все новые и новые ловушки — которые мы рассмотрим в последней главе нашей книги.

Глава четвертая. Куда мы пришли?