«Бежали храбрые грузины»

Началось поздним вечером 11 февраля в русских и армянских селах Борчалу/ Лорети/Лори и Ахалкалаки. Одновременно, конечно, ожили и осетинские quemllos. К полудню следующего дня под контролем большевиков оказались Гори, Душети и весь Борчалинский уезд. Расквартированные в регионах подразделения Народной Гвардии были разоружены практически без боя и без посторонней помощи. Призыв к «лесным людям» атаковать издал и сформированный в тот же день Сухумский окружком КПГ(б). Это, конечно, была еще не полноценная гражданская война, но уже что-то, в чем при желании можно было увидеть ее признаки. А желание имелось. После многочасовых бесед с Чичериным, получив от наркома подтверждение, что каких-то осложнений можно ждать только от Франции, но Франция без Великобритания не в счет, а Лондон настроен выжидать, вечером 14 февраля до сих пор «миндальничавший» Ильич направил в РВС Кавказского фронта телеграмму: «Цека склонно разрешить 11 армии активную поддержку восстания в Грузии и занятие Тифлиса при соблюдении международных норм и при условии, что все члены РВС 11 после серьезного рассмотрения всех данных ручаются за успех». Это, по сути, было последним предложением подумать и дать задний ход: Ленин предупреждал кавказских товарищей о неизбежной, личной и одной на всех ответственности в случае неудачи.

Тех, однако, уже несло, и – получив наутро подтверждение за всеми подписями, – председатель Совнаркома отдает приказ, который так долго избегал отдавать: «Мы ожидаем от РВС 11 энергичных и быстрых действий, не останавливающихся перед взятием Тифлиса, если это по военным соображениям необходимо». Как обычно, Ильич угадывает момент: если чуть-чуть раньше могло быть рано, то сейчас малейшее промедление смерти подобно – в мятежные регионы, где еще нет частей РККА (может быть, и есть, но в малом, ничего не решающем количестве), правительство Грузии направило дополнительные силы, не слишком большие, но вполне достаточные, чтобы разгромить повстанцев. Однако было поздно. Тотчас по получении телеграммы из Кремля, в ночь на 16 февраля, подразделения 11-й армии перешли по Красному мосту пограничную реку Храми и практически без потерь с обеих сторон выбили с занимаемых позиций крупное войсковое соединение полковника Стефана Ахметели. 300 гвардейцев (плюс 23 офицера и 4 пулемета) сдались в плен. Еще 700 бойцов, не продолжая боя, форсированным маршем ушли в направлении столицы. Спустя пару часов, на рассвете, из большого, стратегически важного села Шулаверы – того самого, около которого два с лишним года назад захлебнулось наступление армянских войск Дро, – Филипп Махарадзе, объявив о создании Ревкома, обратился к Москве, прося поддержать «восставший трудовой народ Грузии». Ближе к вечеру на абхазском фронте части 9-й армии, обрастая по пути спускающимися с гор партизанами популярного курбаши тов. Акиртава, заняли Гагры – от имени Ревкома Абхазии. «Тифлисская операция», о которой так долго мечтал товарищ Серго и прочие стосковавшиеся по Родине товарищи, началась.

Мальчиши

Не люблю описывать в деталях подробности военных операций. Тем паче что и нужды нет, все давно описано, любому желающему доступно. Потому ограничусь самым простым, без чего уж совсем никак. Во-первых, силы сторон были, в принципе, сопоставимы: полный списочный состав 11-й армии – 36 тысяч штыков и сабель, полный списочный состав грузинских вооруженных сил, включая постоянные части Народной Гвардии, – 21 тысяча. Естественно, при очень солидном перевесе интервентов в артиллерии и броневом подвижном составе (относительный паритет наблюдался разве что в бронепоездах). Понятно, однако, что численность полевой, действующей армии всегда ниже цифры списочного состава, так что количество реально наступающих на Тифлис войск вряд ли будет ошибкой оценить примерно тысяч в двадцать. К тому же атака шла по двум направлениям, через Красный (юго-запад) и Пойлинский (юг) мосты, и на юге грузинским военным удалось реализовать замыслы командующего, Георгия Квинитадзе: стратегически архиважный железнодорожный мост (в отличие от Красного, где саперы Ахметели с задачей не справились) успели взорвать. В результате крупная войсковая группировка (включая основную часть советской бронетехники) прочно застряла, увязнув в позиционных боях на реке Алгети. По прикидкам грузинского командования, на починку сложного сооружения должно было уйти не менее месяца, а за это время многое могло измениться.