Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

– Товарищ лейтенант, вы не имеете указаний, самовольно действуете. Ваша опрометчивость может дорого стоить. Возможно, что это фашистская провокация. Нужно подождать, пока обстановка не выяснится…

Петров объяснил, что немецкий самолет-разведчик «хеншель» корректирует огонь немецкой артиллерии, и бойцы его батареи стреляли по самолету в целях самообороны.

Но политрук не мог успокоиться и все сокрушался по поводу того, что огонь был открыт без разрешения начальства:

– Товарищи красноармейцы, фашисты нас провоцируют, они хотят начать войну и взвалить всю вину на Советский Союз! Это провокация…

Однако его слова не нашли понимания среди батарейцев. Они стали перечислять своих товарищей – тех, кто погиб или был ранен.

Василий Петров говорил, что в тот момент ему самому хотелось поверить в то, что это не война, а фашистская провокация.

«Неужели так начинается война – великое бедствие, несущее гибель миллионам людей? Мне казалось, что это наваждение, кошмарный сон, дым рассеется, наступит тишина. Увы, разрывы снарядов не оставляли никаких надежд. Позади меня орудийный номер споткнулся, упал, окровавленный, лицом в пыль, с карабином, ранцем, противогазной сумкой. Он недвижим, он мертв, а другие бежали мимо, охваченные ужасом. Человеческая смерть на глазах. И я понял – это начало, первая жертва, принесенная на алтарь войны огневыми взводами нашей батареи, и больше не сомневался. Потому-то я отдал приказание стрелять по корректировщику, когда еще не раздалось ни одного выстрела».

В течение целого дня артиллеристы так и не получили приказ на открытие огня по противнику. Несколько раз они наводили свои орудия на цель, но каждый раз по телефону поступала команда: «Стой!» Это бездействие подавляло людей. Никто не мог вразумительно объяснить положение. А тут еще хлопоты с касками. Бойцы их надели впервые, поверх пилоток. Но они не держались на голове. А инструкции по их подгонке не было. Вот и мучились, пока не приловчились.

Только на вторые сутки командир дивизиона объявил на построении:

– Товарищи командиры! Без объявления войны немецкие вооруженные силы вторглись в пределы нашей страны. Наши войска получили приказание атаковать агрессора всеми силами и отбросить его за государственную границу. Девяносто второй отдельный артиллерийский дивизион поступает в распоряжение начальника артиллерии восемьдесят седьмой стрелковой дивизии.

Закончил он свою речь так:

– Товарищи командиры и политработники! Нам первым надлежит нанести ответный удар по вероломному врагу, продемонстрировать мощь нашей артиллерии.

В ответ трижды прогремело «ура!». Петров говорил, что в тот момент бойцы почувствовали какое-то облегчение. В том, что началась война, сомнений больше не было, каждый знал, что ему делать! Это бить врага!

* * *

А вот первая боевая стрельба осколочно-фугасными гранатами по вражеской пехоте. Поданы команды. Время, положенное для наведения орудий, проверки и заряжания, прошло. Командиры орудий ждут команды. Первое орудие, второе, третье, четвертое.

– Огонь!

Четыре мощных выстрела сотрясли воздух. Затухающие колебания звуковой волны опередил мягкий шелест улетевших к цели снарядов. Более двух часов на позиции не стихал грохот. Стрельба не прерывалась ни на минуту. Боеприпасы были на исходе, люди совсем обессилели, с трудом держались на ногах. Ведь приходилось ворочать тяжеленный лафет, заряжать, наводить орудие, подавать снаряды.

«Что побуждало действовать сержантов, орудийных номеров? – задавался вопросом Петров и отвечал: – Нравственно здоровому человеку стыдно сознаться, показать, что силы иссякли, одолевает усталость, немощь, конечности налиты свинцом. Неловко, неприятно и неприемлемо перед командиром и теми, кто рядом, кто выполнял команды, повиновался и вел огонь».

Самого лейтенанта Петрова подстерегала напасть. Во время боя он охрип. Встал вопрос: как управлять боем? Жестами? Этого делать нельзя. Но выход был найден. Петров произносил команды на ухо орудийному номеру, тот громко повторял их. Но вскоре и этому номеру понадобилась замена.

Поступил приказ на батарею: «Приготовиться к отражению танковой атаки. Огонь вести прямой наводкой!»

И вот вражеские танки движутся на батарею по лесной просеке. Их можно видеть невооруженным глазом. Лица артиллеристов бледнеют. Танки для них – это что-то неведомое, страшное.

Следует команда:

– Первому огневому взводу… по двум головным, второму огневому взводу… по группе, которая вышла к ориентиру шесть… осколочно-фугасной гранатой, взрыватель РГМ, фугасный, заряд полный… угломер… тридцать ноль, уровень… тридцать ноль, прицел восемь.

Вспыхнуло пламя, громыхнул выстрел. Танки открыли ответный огонь.

Вот размышления лейтенанта Петрова в этот момент: