Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

Во-вторых, это была другая эпоха. То, что было востребовано в то время, уже не могло удовлетворить нынешнее поколение читателей. Полевой как главный редактор самого популярного в СССР молодежного журнала, понимал, что необходимо новое, более глубокое психологическое осмысление темы войны. Был ли он к этому готов?

В-третьих, у маститого писателя сложилось двоякое отношение к молодым коллегам по перу, многие из которых были, безусловно, людьми талантливыми. Он приветствовал, когда они брались за современные, интересующие общество темы, которые знали гораздо лучше, чем писатели старшего поколения. Но чтобы они писали о войне!.. Вдруг у кого-то получится так! Тогда будут читать этого автора, а не Бориса Полевого.

Наверное, такие опасения у Бориса Полевого были вполне обоснованными. Обращался Василий Рябцев и к другим известным писателям. Он разыскал Сергея Смирнова – автора книги о Брестской крепости. Смирнов тоже отказал: сказал, что пишет о неизвестных героях, а Петров – личность известная. Правда, пообещал организовать выступление Рябцева по телевидению. Однако выступление не состоялось. Главное политическое управление армии наложило на эту передачу запрет. Рябцев предполагает, что там связались с Лукашиным и тот дал о Петрове нелестную информацию.

А вот Михаил Шолохов и Олесь Гончар, к которым Рябцев обратился письменно, вообще не ответили. Похоже, что мэтры советской литературы побоялись испортить себе репутацию, если бы взялись писать о человеке с неудобным характером. Тогда, наверное, и книгу о Василии Петрове стоило бы озаглавить «Повесть о неудобном человеке». Сам Василий Рябцев сохранил в личном архиве стихотворение, посвященное своему другу.

В 1980 году генерал-лейтенанта Петрова пригласили выступить перед слушателями центральных офицерских курсов усовершенствования политического состава Советской армии. Это было в Киеве. О том, как все происходило, можно узнать из стихотворения капитана 3‑го ранга В. Джигароса, который присутствовал в зале:

Вошел походкою нетвердой.Все встали, зал рукоплескал.В войну не раз считали мертвым —Назло смертям всем воскресал.Да, было, было – хоронили,Средь мертвецов уже лежал.Майор стоял над ним: «Убили!»И, не скрывая слез, рыдал.«Не может быть! Он дышит, дышит!Давай скорей, скорей на стол».Хирург усталый, бледный вышел,Халат в крови – к солдату шел.И тело рваное сшивали —Едва в нем теплилась душа.Тогда они еще не знали,Что смерть уходит не спеша.И смерть ушла, полна бессилья.В нем твердость жизни, как гранит.Не трать ты, смерть, своих усилий,Солдат живой, он не убит!А в зале тихо, как пред бурей.Петров слова, как меч, вонзал.И каждый слог, как будто пулей,В сердца он наши загонял.В нем я не вижу красноречья.На это скуп – щедрей молва.Яснее всякого увечьяВ нем заменяют все слова.

Поклонники изящной поэзии найдут в стихотворении множество изъянов, но его автор попытался передать впечатление, которое произвело на слушателей курсов выступление Василия Петрова. Ведь большинство из них были фронтовиками, много чего повидавшими. Казалось бы, их трудно чем-то удивить. А вот судьба Петрова не только удивила, она потрясла тем, что человек, получивший тяжелые ранения и ставший инвалидом, сумел не только выжить, но и продолжил служение Родине.

Полковник Сергей Прядко в 1985 году был курсантом второго курса Сумского артиллерийского училища. Вместе с другими курсантами его направили на Ржищевский артиллерийский полигон недалеко от поселка Дивички Киевской области. Здесь проводились стрельбы из 100‑миллиметровой противотанковой пушки МТ‑12, которая еще имела название «Рапира». Для стрельбы прямой наводкой по видимой цели использовался оптический прицел ОП4МУ‑40У.

Во время стрельб на полигон прибыла зеленая «Волга» (ГАЗ‑24). Как оказалась, на ней приехал генерал Василий Петров с адъютантом. Он стал наблюдать, как проводятся стрельбы. Во время перерыва генерал собрал курсантов. Спросил, как без прицела можно поразить цель?