Безрукий воин. Три подвига Василия Петрова

– Ничто так не научает, как осознание своей ошибки. Это одно из главных средств самовоспитания. Не ошибается тот, кто ничего не делает.

– Авторитет приобретается знанием дела и службы. Важно, чтобы подчиненные уважали тебя, а не боялись. Где страх – там нет любви, а есть затаенное недоброжелательство или ненависть.

– Нет ничего хуже нерешительности. Лучше худшее решение, чем колебание или бездействие. Упущенный момент не вернешь.

– Тот, кто не боится, более могуществен, чем тот, кого боятся все.

– Душа – Богу, сердце – женщине, долг – Отечеству, честь – никому!

Последний пункт больше всего нравился Василию Степановичу, и он говорил, что была бы его воля, то написал бы эти слова на входе во все офицерские клубы страны.

О самом авторе известно как о храбром офицере, участнике Русско-японской и Первой мировой войн. За храбрость Валентин Кульчицкий был награжден четырьмя Георгиевскими крестами, другими орденами, участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве в 1916 году. После Октябрьской революции закончил военную службу и получил юридическое образование в Харьковском университете. В 1933 году Кульчицкий, как бывший царский офицер, подвергся репрессиям со стороны ГПУ. В 1937 году он вернулся в Харьков, работал табельщиком на заводе. В январе 1943 года был арестован немецкой службой безопасности и замучен во время допроса.

Его сын Михаил Кульчицкий стал поэтом, до войны учился в Литературном институте имени Горького. В 1941 году, когда немецкие войска приблизились к Москве, добровольцем ушел на фронт в составе истребительного батальона. 19 января 1943 года командир минометного взвода младший лейтенант Михаил Кульчицкий погиб в бою под селом Трембачёво Луганской области.

Самое известное стихотворение «Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!..» Михаил написал в декабре 1942 года, незадолго до своей гибели. Есть там такие строки:

Я раньше думал: «лейтенант»Звучит вот так: «Налейте нам!»И, зная топографию,Он топает по гравию.Война – совсем не фейерверк,А просто – трудная работа,Когда, черна от пота, вверхСкользит по пахоте пехота.

Заканчивается стихотворение словами, которые пришлись по душе Василию Петровичу:

На бойцах и пуговицы вродеЧешуи тяжелых орденов.Не до ордена.Была бы РодинаС ежедневными Бородино.

* * *

Василий Петров – личность незаурядная, поэтому о нем сочиняли всевозможные небылицы. Василию Рябцеву однажды рассказали о том, что когда Петрову не досталось места в московской гостинице, он в знак протеста поставил палатку на Красной площади. Рябцев решил сам узнать об этом у Петрова. Тот рассмеялся:

– Домыслы, Василий Александрович! Мне и не такое приходилось слышать о себе. Один корреспондент написал в газете, что будто бы я приказал солдатам выкопать в лесу окопы, траншеи, а себе выстроить блиндаж. А потом еще издевался над ними.

Петров также поведал о том, как защищал докторскую диссертацию. Она называлась «Князь Бисмарк и возникновение Германской империи 1860–1871 годов». Во время доклада произошел любопытный эпизод. Председатель комиссии вдруг спросил: «Василий Степанович, а не кажется вам, что вы поете дифирамбы капиталистическому укладу жизни?»

Петров ответил: «Я не пою никаких дифирамбов, а лишь констатирую величие человеческого духа и превосходство образцового порядка над хаосом».

После этих слов зал взорвался аплодисментами.

Тогда же Василий Рябцев задался целью: чтобы не было домыслов и сплетен о таком незаурядном человеке, как Петров, нужно рассказать о нем правду. И сделать это так, чтобы о подвиге героя-артиллериста узнала вся огромная страна. В 1965 году Рябцев встретился в Москве с Борисом Полевым, автором знаменитой «Повести о настоящем человеке». В то время он был главным редактором журнала «Юность».

К большому удивлению Рябцева, Борис Полевой к идее написать о Петрове отнесся прохладно. Тогда Рябцев попросил маститого автора, чтобы тот порекомендовал эту тему кому-нибудь из молодых писателей.

– Вы что, думаете, в писательской среде, как в армии, – дал команду «пиши», и будут писать?

– Вы же военный корреспондент, писатель! Прекрасно знаете, что Пушкин в свое время подсказал Гоголю сюжет «Мертвых душ», и тот прославился, – не успокаивался Рябцев.

– Напишите сами о Петрове, вы очень хорошо о нем рассказывали, – довольно грубо ответил Полевой.

– Если бы я мог написать, – сказал Рябцев на прощание, – то пришел бы к вам с рукописью.

Почему Борис Полевой отказался написать о Василии Петрове? Как мне кажется, причин несколько.

Во-первых, он понимал, что второй раз создать такую книгу, как «Повесть о настоящем человеке», ему вряд ли удастся. Тогда он был на двадцать лет моложе, писал искренне, от чистого сердца.