Безумие толпы. Как мир сошел с ума от толерантности и попыток угодить всем

Одним из неприятных свойств здесь является то, что стало практически невозможно соблюдать эти публичные принципы. Поскольку, если только эти принципы не идентичны для всех в любое время, всегда будут люди, которые будут получать от этого выгоду, и люди, которые окажутся в относительно невыгодном положении из-за этого. И хотя когда-то те люди, которые находятся в невыгодном положении, были довольно далеко от нас, сейчас они находятся прямо перед нами. Сегодня говорить публично – значит искать способ обращаться или хотя бы иметь в виду представителя каждой возможной группы, заявляющего о чем угодно, в том числе о его или ее возможных правах. В любой момент нас могут спросить о том, почему мы забыли, ущемили, оскорбили или отрицали существование конкретного человека и других таких, как он. Понятно, что поколения, взрослеющие в этих гипервзаимосвязанных с помощью социальных сетей обществах, беспокоятся о том, что они говорят, и ожидают подобного беспокойства от других. Также понятно, что перед лицом критики со стороны всего мира практически безграничное количество саморефлексии – включая осмысление своих собственных «привилегий» и прав – может выглядеть одной из немногих выполнимых и достижимых вещей. Сложные и спорные вопросы требуют серьезного осмысления. А серьезное осмысление, в свою очередь, требует того, чтобы теории пробовались на практике (это включает неизбежное совершение ошибок). Однако размышление вслух на наиболее спорные из тем стало настолько рискованно, что в соотношении «риск/результат» второе не оправдывает первого.

Если кто-то, кто является мужчиной, говорит, что он является женщиной и хочет, чтобы к нему обращались как к женщине, вы можете взвесить свои возможности. С одной стороны, вы можете просто пройти этот тест и продолжить жить своей жизнью. С другой стороны, вы можете быть названы «-фобом», а ваши репутация и карьера могут быть разрушены. Как выбрать?

Несмотря на то, что ряд философов оказывал влияние на происходящее, свирепые ветры современности дуют не со стороны академической философии или отделений социальных наук. Они происходят из социальных медиа. Именно там укрепляются предположения. Именно там попытки взвесить факты переупаковываются в моральные прегрешения или даже в акты насилия. Требования социальной справедливости и интерсекциональности приходятся весьма к месту в этой среде, поскольку вне зависимости от того, насколько эти требования необходимы, люди могут говорить, что стремятся к их удовлетворению. Социальные медиа – это система, которая утверждает, что может рассмотреть любые проблемы, в том числе любое недовольство. И она это делает, поощряя людей практически полностью фокусироваться на себе – а это что-то, в чем не всегда следует поощрять пользователей социальных медиа. Еще лучше, если вы чувствуете себя не на все 100 % удовлетворенными своей жизнью: вот вам тоталитарная система, способная объяснить все, с целой базой данных разъяснений о том, что именно удерживает вас от успеха.

Кремниевая Долина не морально нейтральна

Каждый, кто, как и я, успел провести там время, знает: политическая атмосфера в Кремниевой Долине на несколько градусов левее той, что царит в каком-нибудь колледже свободных искусств. Предполагается – причем верно – что активизм за социальную справедливость является настройкой по умолчанию для всех работников крупных компаний, а большинство из них, включая Google, заставляют потенциальных работников проходить тесты, чтобы отсеять всех носителей нежелательных идеологических взглядов. Те, кто проходил подобные тесты, вспоминают, что в них содержится множество вопросов, связанных с «разнообразием» – сексуальным, расовым, культурным – и что «правильные» ответы на эти вопросы являются непременным условием для получения работы.