Битва за рейх. Последние бастионы Гитлера. 1944–1945

Эти операции не коснулись генерала Паттона, который со своей 3-й американской армией форсировал Рейн под Оппенхаймом и уже продвинулся далеко вперед. 24 марта он вышел к городу Дармштадт. А через день его танковые клинья прорвались до Ашаффенбурга. Здесь в руки американцев попали невредимые мосты через Майн.

26 марта и 7-я (американская) армия сумела форсировать Рейн у города Вормс и, продвигаясь на север, установила связь у Дармштадта с 3-й (американской) армией, тем самым расширив плацдарм до Мангейма. 31 марта генерал Эйзенхауэр обратился ко всем немецким войскам и гражданскому населению с прокламацией, в которой потребовал прекратить сопротивление и сдаться. В этом документе указывалось на полную безнадежность сложившегося положения. В заключение подчеркивалось, что любое сопротивление может лишь умножить страдания и бедствия Германии.

Последуем же за северными «губками» клещей на их пути к городу Липпштадт.

Фельдмаршал Монтгомери докладывает

Во вторник 27 марта 1945 года, когда 21-я группа армий вышла в район сосредоточения и развертывания для прорыва в восточном направлении и заняла исходные позиции, фельдмаршал Монтгомери направил всем командующим армиями телеграмму, в которой приглашал их в свою штаб-квартиру. Он обсудил с ними сложившееся положение и предстоящие операции ближайших дней. Затем он направил главнокомандующему вооруженными силами западных союзников, генералу Эйзенхауэру, еще одну телеграмму, в которой излагал принятые им меры. Дословный текст этой телеграммы гласил:

«Сегодня я отдал приказы командующим армиями для дальнейшего наступления на восток. Я намерен приказать 9-й и 2-й армиям изо всех сил прорываться к Эльбе. Правый фланг 9-й армии будет наступать прямо на Магдебург, 2-я британская армия в качестве оперативной цели для своего левого фланга получает Гамбург.

На левом фланге 2-й армии будет действовать и 1-я (канадская) армия, которой поручается зачистка Северо-Восточной и Западной Голландии, а также района побережья.

Я приказал 9-й и 2-й армиям со всеми их танковыми и моторизованными соединениями немедленно начать наступление и, продвигаясь вперед с максимальной скоростью и ударной силой, прорваться к Эльбе. Положение кажется благоприятным, и, вероятно, дело сдвинется с места.

В четверг 29 марта мой командный пункт будет передислоцирован в район северо-западнее Бённингхардта. Следуя непосредственно за действующими армиями через Везель, Мюнстер, Виденбрюк, Херфорд и Ганновер, я надеюсь оказаться со своим командным пунктом и штабом в Берлине». (См.: Райан К.Последняя битва.)

Тем самым Монтгомери действует в соответствии с достигнутой ранее и, по его мнению, все еще действующей договоренностью, что Берлин является важнейшей целью западных союзников. Ведь у него было письмо Эйзенхауэра, в котором тот недвусмысленно утверждал: «По моему мнению, нет ни малейшего сомнения в том, что мы должны сконцентрировать все наши совместные силы и возможности на стремительном наступлении на Берлин».

Этого же принципа придерживался и Монтгомери при планировании своих операций, не зная, что в это же самое время генерал Эйзенхауэр, действуя в одиночку, уже дал толчок совершенно противоположному дальнейшему развитию войны.

Тайная дипломатия Эйзенхауэра

В среду 28 марта 1945 года генерал Эйзенхауэр отправил телеграмму в Москву генерал-майору Джону Р. Дину, главе находившейся в Москве американской военной миссии.

Эта телеграмма имела кодовое обозначение SCAF 252 и содержала личное послание Главнокомандующего союзными войсками в Западной Европе маршалу Сталину. Генерал-майору Дину было приказано передать это послание только лично Сталину. Кроме того, он должен был настоять на незамедлительном и исчерпывающем ответе.