Благословение имени. Взыскуя лица Твоего

ибо Он обновил меня всего

всего обессмертил,

всего обожил

и обратил во Христа[197].

Дух: все завершается в Царстве

Видевший Меня видел Отца… (Ин.14, 9).

Говорит ли Иисус о событии, совершившемся в нас, о блаженстве Симона или Филиппа, коим неожиданно было дано познать тайну, сокрытую от веков и родов (Кол. 1, 26)? Лик Отца проступает из нетварной красоты, из невремени, из огня поедающего, из непроницаемого безмолвия, дабы открыться и заговорить в Сыне перед святыми Его. Святость и означает здесь событие веры (начиная с Петра, Иоанна, Андрея… вплоть до детей завтрашнего дня), открывающее Отца повсюду, где мы находим Иисуса. В Нем Бог встречается с творением, они видят, узнают друг друга. Любовь — имя, пространство, время, чудо их узнавания. Кто-то по милости Божией пребывает там даже во сне, другой входит лишь на полмгновения однажды в жизни, и Дух Святой принимает его в общение…

Бог, допуская человека к общению с Собой, дает ему узнать и самого себя. Перед откровением Того, Кто есть, ты становишься тем, кто есть ты. Точнее, кем призван стать. Ты получаешь свою сущность от Сущего. Ты еси, лишь потому что Я есмь. Ты возвращаешься — навсегда или на минуту — к утраченному тобой достоинству детей Божиих[198]. Подлинное, хотя и скрытое наше достоинство взывает к нам, судит нас, вызывает на брань с собой. Ибо после того, как мы взглянули в лицо Господу, наши глаза изменили свое строение, отразив в себе то, на что «не смеют и чины Ангельстии взирати»[199]. И слух наш настроился на неслыханные частоты, когда где-то около 30 года нашей эры вместе с камнями, травами, птицами уши наши впервые услышали весть:

Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие (Мк. 1, 15)

Слова Иисуса еще не растаяли в воздухе Галилеи, когда со всех уст был уже готов сорваться вопрос: приблизилось, значит, оно уже где-то рядом? И может быть, уже среди нас? Но коли так, где доказательства его близости, где признаки, начатки, плоды или хоть малые ростки его? Вызывающий, недоуменный, жесткий, робкий, мучительный тот вопрос будет повторяться из рода в род. И будить сомнения едва ли не во всякой душе. «Если Царство возвестило о себе так давно, то где оно было, что делало все эти прошедшие века? И сколько еще расстояний прошло?» Конечно же, скажут, так о Царстве не спрашивают, его пути не меряют пространствами и годами. За исключением, может быть, той меры, которая отделяет образ Невидимого от его явлений, касаний, чудотворений среди людей. Нам говорят, что не всем дается разведать, по каким тропам приходит Дух, чтобы возвестить о Себе. Дух дышит, где хочет, и голос Его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит (Ин. 3, 8). Мы делаем усилия, чтобы расслышать Его голос, но не всегда, скорее, лишь изредка узнаем его, он доходит до нас в иносказаниях. Мир исполнен иносказаний, прообразов, метафор Духа, Который приближается в них. Казалось бы, все и вне, и внутри нас говорит об обратном, однако мы продолжаем ждать, что Царство вот-вот приблизится вплотную, явит себя во всей силе, славе и очевидности, и ни время, ни зло, царящие на земле, ничего не могут сделать с этим детским неиссякающим упованием.

«— Значит, все преобразится?

— Все. Все, что мы когда-то любили, все, что мы создали, всякая красота найдут свое место в Царстве Божием.

— А зло?

— Отец зла будет побежден, зло поглощено, смерть умертвится навеки. Но опыт зла, раскаяние, повергающее нас к стопам Христовым, сознание того, что ничего, кроме бесконечной любви, не может утолить нас, — все это обретет место в том Царстве»[200].