Блистательный и преступный. Хроники петербургских преступлений

В заключение – несколько слов об общей криминогенной ситуации в России и Петербурге. Из данных статистики явствует, что в Петербурге – при всем очевидном неблагополучии, особенно в сравнении с прочими градами и весями России, – она выгодно отличалась по большинству показателей от того, что имело место в столицах «передовых» капиталистических стран Запада. Если же мы сравним показатели преступности Северной Пальмиры тогда и сейчас, то может показаться, что в городе Крестовского и Достоевского царили идеальное спокойствие и образцовый порядок, а отдельные проявления преступности отсутствовали вообще: так, например, ни Петербург, ни Россия не знали тогда, что такое организованная преступность. В юридическом языке того времени термин «бандитизм» просто отсутствует. Чрезвычайно редки (можно сказать – практически их нет) похищения людей с целью выкупа; немотивированные убийства или убийства, совершенные с особой жестокостью и цинизмом. Единичны сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних. Вообще, преступлений на сексуальной почве крайне мало; это заставляет задуматься: ведь нравы, особенно в образованном обществе, были неизмеримо более строгими, чем сейчас; впрочем, существовала узаконенная проституция…

Впечатляют своей умеренностью данные по особо тяжким преступлениям: в среднем 15 убийств и 12 изнасилований в год на город с населением в 600 тысяч жителей, то есть по 2–2,5 таких преступления на 100 тысяч человек в год (1868–1877). Современная нам статистика дает показатели на порядок более высокие. Не так уж велико было и число арестованных и содержавшихся под стражей: 2 человека на 100 жителей в среднем в год. Неизмеримо более гуманным, чем в наше время, было отношение общества к осужденным; несравненно лучше условия их содержания. Словом, по сравнению с нашим теперешним криминальным беспределом – просто рай. Тем не менее общее ощущение времени – мрачное и тревожное.

Дело в том, что эти кажущиеся нам умеренными цифры показывают резкий рост, даже, можно сказать, взлет преступности по сравнению с предшествующими десятилетиями и предваряют еще более впечатляющий ее подъем в предреволюционные десятилетия. Не вдаваясь в чрезмерные подробности, укажем лишь некоторые сравнительные данные, взятые из статьи современного исследователя Б. Н. Миронова.

Общий уровень преступности в первой половине XIX века оставался стабильным. Если среднегодовые данные по всем преступлениям в пересчете на 100 тысяч населения в период 1803–1808 годов принять за 100 %, то 1831–1840 годы дают небольшой рост – 110 %, последующие же два десятилетия – некоторое снижение уровня: 1841–1850 годы – 95 %; 1851–1861 годы – 95 %. И после этого в первое же десятилетие реформ (1861–1870) – 146 %! Стремительный рост преступности продолжался и в последующие десятилетия и, после некоторого спада в 1890-х годах, достиг к 1913 году уровня 290 %. Итак, за пять пореформенных десятилетий число преступников на каждые 100 тысяч жителей в России выросло в три раза! При этом за время с 1861 по 1883 год имел место скачок с 95 % до 236 %.

Как то же самое выглядит в абсолютных цифрах? В 1851–1860 годы в стране было зарегистрировано 128 тысяч тяжких и 193 тысячи мелких преступлений и за них осуждено соответственно 31 и 45 тысяч человек (при населении 62 миллиона). В следующее десятилетие, когда население достигло 69 млн (рост незначительный), было зарегистрировано 188 тысяч тяжких и 411 тысяч (!) мелких преступлений и осуждено 41 и 61 тысяча человек.

Итак, именно мелкая преступность, создающая общий мутный криминогенный фон, росла в эти годы наиболее угрожающими темпами. Но, конечно, читателя интересуют данные по крупной преступности. Приводим некоторые из них.

Число некоторых преступлений, в среднем за год, тысячи

Количество убийств в первое пореформенное время не возрастает. Но зато стремительно растет количество преступлений против собственности и количество преступлений, связанных с неуправляемой агрессией. Российское общество становится все более агрессивным; все меньше ценятся в нем принципы неприкосновенности личности и имущества; рушатся устои общественной нравственности. Происходит явная раскачка общества изнутри. И в итоге – мы видим поистине устрашающие цифры 1909–1913 годов. С учетом роста населения (почти в три раза с 1846 по 1913 год) можно сделать выводы: ценность человеческой жизни уменьшилась втрое, сексуальная агрессия возросла в восемь раз, агрессия против личности – почти в девять раз, захват чужой собственности с применением насилия стал в пятнадцать раз более распространенным явлением. Совершенно понятно, почему за этим последовал 1917 год и 1918-й, революция и Гражданская война, бандитизм, красный террор и экспроприации.