Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

В конце ноября 2006 года автор этой книги писал: «За немедленный вывод американского воинского контингента из Ирака не выступает практически никто из видных американских политиков, в том числе и из лагеря демократов, однако через два года в США состоятся новые выборы, в том числе и президентские, и демократы должны будут отвечать перед избирателями, которым они обещали кардинальные перемены внешней политики США на ближневосточном направлении. В этой связи спасительной для многих американских политиков может быть идея переключения внимания общества с иракского, иранского и афганского направлений на палестиноизраильское»[300]. За пятнадцать лет до этого, по окончании первой иракской кампании, госсекретарь США Джеймс Бейкер действовал именно подобным образом, приложив значительные усилия с целью организации международной мирной конференции по Ближнему Востоку, в центре которой стоял не вопрос о судьбе стран Персидского залива, а именно отношений Израиля (не имевшего, понятно, никакого отношения к аннексии Ираком Кувейта, из-за чего, собственно, и разгорелась первая война в Персидском заливе) с граничащими с ним арабскими странами. Эта конференция, прошедшая в Мадриде в декабре 1991 года, без сомнения, стала этапным событием, которое среди прочего внесло значительный вклад в укрепление статуса США как державы-посредника, которая только и может усадить «упрямые стороны» за стол переговоров. «Этот же маневр может быть повторен американской администрацией и в настоящее время, — указывал я, добавляя: — Не следует забывать о значительном влиянии бывшего госсекретаря Дж. Бейкера на процесс принятия решений нынешней администрацией: Дж. Бейкер не только является соруководите-лем Группы по изучению ситуации в Ираке, но и был одним из трех лоббистов (совместно с экс-президентом США Дж. Бушем-старшим и бывшим главой Совета национальной безопасности США Б. Скоу-крофтом), протолкнувших кандидатуру бывшего директора ЦРУ Роберта Гейтса, работавшего в последние годы президентом Техасского сельскохозяйственного и инженерного университета (Texas А&М University), на пост министра обороны. Модель действий, с успехом опробованную ими пятнадцать лет назад, американцы вполне могут постараться воплотить и сейчас».

Тот факт, что подобная инициатива проведения международной мирной конференции по Ближнему Востоку, в центре которой должно стоять именно обсуждение различных компонентов палестино-израильского конфликта, уже тогда активно обсуждалась дипломатами крупных западноевропейских стран (Франции, Испании и Италии), виделся мне фактором, который мог стать катализатором американского стремления «сыграть на опережение» с целью сохранить свои позиции ведущего и наиболее влиятельного посредника. Тогдашний президент Франции Жак Ширак объявил об этой инициативе, находясь в Испании, в городе Жирона, на двустороннем саммите с тогдашним премьер-министром Испании Хосе Луисом Родригесом Сапатеро. Следует отметить неслучайность того факта, что заявление о новой инициативе было сделано именно в Испании: во-первых, верховным комиссаром Евросоюза по внешней политике являлся испанец Хавьер Солана; во-вторых, министром иностранных дел Испании был в то время Мигель Моратинос, бывший спецпредставитель Евросоюза на Ближнем Востоке; в-третьих, именно в Мадриде была за пятнадцать лет до этого проведена упомянутая выше конференция. Сам М. Моратинос, кстати, недвусмысленно подчеркивал эту параллель, говоря о том, что он «делает ставку на проведение повторной Мадридской конференции, которая в 1991 году открыла путь к переговорам между Израилем и его соседями». Учитывая, что американским руководителям нужно было, во-первых, перевести внимание собственного общества с провалов в Ираке на какой-либо иной ближневосточный фронт, во-вторых, наладить лучшие отношения с западноевропейскими партнерами, большинство из которых (но не Испания) с самого начала выступали против операции в Ираке, и, в-третьих, сформулировать какую-то новую доктрину по палестинскому вопросу, мне представлялось крайне маловероятным, что они будут выступать против западноевропейской инициативы — напротив, скорее всего, они активно поддержат ее.