Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»

На основании вышеприведенных данных М. Брукс утверждал, что электоральные предпочтения еврейских избирателей смещаются в сторону республиканцев, однако так ли это? В 1972 году за республиканца Р. Никсона проголосовали 35 % избирателей-евреев, в 1980 году за Рональда Рейгана — 39 % (причем, как утверждали социологи, в возрастной категории от 30 до 45 лет за Р. Рейгана голосовало на 6 % американских евреев больше, чем за Дж. Картера), в 1988 году за Дж. Буша-старшего — 35 %. Если вспомнить более давние времена, то республиканца Дуайта Эйзенхауэра на выборах в 1952 году поддержали 36 % избирателей-евреев, а в 1956 году — 40 %. При этом за последнее столетие, кроме выборов 1920 года, кандидат-республиканец никогда не получал больше «еврейских» голосов, чем кандидат демократ[353]. То есть говорить о каком-то когнитивном электоральном перевороте среди американских евреев явно не приходится. При этом совершенно очевидно, что изучение этих данных не оставляет камня на камня от бесконечных разговоров о якобы огромной политической значимости голосов американских евреев для соискателей президентского счастья: ни Р. Никсон, ни Р. Рейган, ни Дж. Буш-ст., ни тем более Дж. Буш-мл. не заручились поддержкой большинства американских евреев, голосовавших как раз за их противников, что не помешало всем этим политикам более или менее триумфально выигрывать выборы.

Вопрос о политических предпочтениях элиты американского еврейства отпадает сам собой после изучения списка конгрессменов еврейского происхождения. Из одиннадцати сенаторов-евреев Демократическую партию представляют десять человек, Республиканскую — ни одного; сенатор от Вермонта Бернард Сандерс считается независимым, при этом сам он позиционирует себя как сторонник социал-демократии[354]. В нынешнем составе палаты представителей из 22 депутатов еврейского происхождения от Демократической партии были избраны 21, от Республиканской — только один, 50-летний представитель Вирджинии Эрик Кантор, являющийся в настоящее время лидером республиканского большинства в палате. Соотношение конгрессменов-евреев демократов и республиканцев (31 к 1) настолько отчетливо говорит само за себя, что, скорее, удивительно не то, что Митт Ромни получил всего 30 % «еврейских голосов», сколько то, что он получил целых 30 % голосов еврейских избирателей.

Рафаэль Мэдофф, основатель и директор вашингтонского Института изучения Холокоста имени Давида Ваймана (David S. Wyman Institute for Holocaust Studies), объясняет политический крен американских евреев слева направо изменением их этноконфессио-нальной структуры. Среди еврейской общины США все меньше потомков работяг-социалистов из Восточной Европы (в основном из Российской империи), для которых партия Франклина Делано Рузвельта и его «Новый курс» были спасением. Нынешние иммигранты-евреи из республик бывшего СССР (их долю в общем числе евреев США Р. Мэдофф оценивает в 12 %) настроены консервативнее, а религиозная строгость ортодоксальных евреев (составляющих около 15 % всего еврейского населения США) тоже не уживается с социал-либеральными взглядами Демократической партии, в частности на однополые браки[355].

Позицию консервативно настроенных русскоязычных евреев США в этой связи в сжатой форме выразил обозреватель нью-йоркского портала «Форум» Александр Грант:

«Новым» американским евреям как стойким сторонникам частного предпринимательства не по душе утверждение Барака Обамы про обязательное участие государства в бизнесе. Они помнят «каирскую речь» Обамы 2009 года, когда он призвал Израиль отдать территории, захваченные у арабских стран-агрессоров в Шестидневной войне 1967 года, и назвал это «оккупацией». Они помнят дружбу Барака Обамы с антиизраильским активистом Рашидом Халиди и священником-антисемитом Джеремайей Райтом. Они понимают, что это последние выборы Обамы, а поэтому, победив, он уже не будет вынужден располагать к себе американских евреев в погоне за их голосами и рядиться в друга Израиля. Они помнят, что пресс-секретарь президента Обамы не рискует называть Иерусалим столицей Израиля, а Митт Ромни этого не боится. Хотя, повторяю, у официальной власти свои правила игры, и я не уверен, что пресс-секретарь президента Ромни поведет себя иначе[356].