Читаем Ближайшие союзники? Подлинная история американо-израильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир» полностью

Подписанное в Вашингтоне 28 сентября 1995 года соглашение, по которому территория, находившаяся под полным контролем Палестинской администрации (зона «А»), увеличивалась в шесть раз, вызвало широчайшую волну протестов в Израиле. Следует отметить, что, вопреки обязательствам, взятым на себя палестинцами, количество израильтян, погибших в террористических актах, после подписания Декларации принципов мирного урегулирования лишь увеличилось. За весь 1992 год и первые восемь с половиной месяцев 1993 года в террористических актах, проведенных палестинцами, погибли 76 израильтян, то есть в среднем — чуть менее четырех человек в месяц. За три с половиной последних месяца 1993 года и весь 1994 год в аналогичных террористических актах погибло 93 израильтянина, т. е. в среднем шесть человек в месяц. Особенно значителен был рост числа жертв, погибших в террористических актах в пределах т. н. «зеленой черты», то есть на территории, принадлежность которой Израилю, казалось бы, не оспаривается: в 1992 году погибших было девять человек, в 1994 году — 51. Именно рост числа террористических актов был для израильского общества индикатором подлинных намерений палестинцев. Аргументы о том, что подавляющее большинство палестинских арабов в подготовке и проведении террористических актов замешаны не были, отвергались большинством израильтян в силу того, что боевики, организовывавшие эти теракты, в палестинском социуме обретали крайне высокий статус, и практически никто из арабских политиков не выступал с ясным и четким осуждением этих убийств, взрывов и нападений. Вследствие всего этого в Кнессете не было большинства голосов в поддержку утверждения соглашения, подписанного в Вашингтоне. Неимоверными усилиями, попирая принятые в демократических обществах принципы политической культуры, И. Рабин сумел склонить трех депутатов из небольшой правой партии Цомет к выходу из нее, формированию отдельной фракции, присоединению к правительственной коалиции и голосованию за соглашение «Осло-2»; в благодарность одному из них (Гонену Сегеву) был дарован пост министра энергетики, а другому (Алексу Гольдфарбу) — заместителя министра строительства. В Кнессет они после этого больше никогда избраны не были, но заслуживает внимания тот факт, что человек, получивший от И. Рабина министерский портфель за голосование в поддержку соглашения «Осло-2», голосом которого это соглашение было утверждено 5 октября 1995 года в Кнессете, спустя девять с половиной лет был признан виновным Тель-Авивским окружным судом в попытке ввоза в Израиль 32 тысяч (!) таблеток синтетического наркотика «экстази» при предъявлении на границе поддельного дипломатического паспорта. Г. Сегев был признан виновным в попытке ввоза в страну опасных наркотиков, хранении наркотиков, подделке документов при отягчающих обстоятельствах и в использовании служебного положения в личных целях и приговорен к пяти годам лишения свободы, из которых отсидел три, после чего был освобожден летом 2007 года. Именно этот бесконечно циничный и безнравственный человек стал той «мышкой», протащившей в Кнессете «репку» подписанного в Вашингтоне соглашения. Всё это привело к невиданному всплеску протестной активности, апогеем которой стало убийство Ицхака Рабина 4 ноября 1995 года, спустя считанные дни после того, как тогдашний заместитель Шимона Переса в МИДе, Иоси Бейлин, втайне согласовал с Абу Мазеном (Махмудом Аббасом) основные параметры соглашения о постоянном урегулировании. После убийства И. Рабина именно Ш. Перес возглавил правительство Израиля, но реализовать соглашение Бейлина — Абу Мазена (или хотя бы обнародовать факт наличия этого документа) не решился и он. Однако Вашингтонское соглашение второе правительство Ш. Переса к 20 ноября 1995 года реализовало в полном объеме, выведя израильские войска из зоны «А» и большей части зоны «Б».

К миру это, однако, не привело; в феврале — марте 1996 года Израиль был потрясен серией взрывов, устроенных палестинскими террористами в автобусах и торговых центрах в Иерусалиме, Тель-Авиве и Ашкелоне; в пяти терактах менее чем за месяц погибли 62 человека, были ранены 259. Бороться же с террором на фундаментальном уровне американцы тогда, увы, готовы не были, свидетельством чего стала позорная более чем полуторалетняя сага, связанная с арестом в США и последующим освобождением главы Политбюро ХАМАСа Мусы Абу-Марзука.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное